Читаем Апдейт консерватизма полностью

У французских философов Жиля Делеза и Феликса Гваттари тот же подход, что у культурантропологов, воспроизводится на ином, более глубоком уровне. Ландшафт здесь символизирует этап становления социальной и культурно-исторической определенности из предшествующего хаоса. Это достаточно сложная философская концепция, углубляться в которую мы не будем. Схематически (применительно к нашей теме) развитие можно изобразить следующим образом. Первый этап – milieu (среда), некое первоначальное приближение к организации и структурированности на полпути от хаоса к организации; среда – это «ритмическое движение хаоса» [56] . Существует множество сред: внешняя среда тела, внутренняя среда тела, приводящая, в частности, к образованию лица, и т. д.; наконец, географическая среда, представляющая собой сближение сложных пространств, источник ландшафтов.

Нам сейчас не важен предварительный этап, важен ландшафт. Ландшафт – это географический коррелят лица [57] . Ландшафты возникают, когда территории примитивных обществ присваиваются государством. Ландшафт государства – это отражение лица полубожественного властителя; архитекторы и инженеры, говорят Делез и Гваттари, формируют в ландшафте лицо деспота. Отождествление территории с телом нации и соответственно с телом государя, встречается, как мы говорили, неоднократно у консервативных мыслителей. В частности, об этом пишет Элиас Канетти. Ландшафт – это лицо нации. Делез и Гваттари отмечают, что у шизофреников иногда утрачивается способность различения ландшафтов и параллельно – способность читать лица.

Внимание к ландшафту, к территории, к месту – это и политически, и мировоззренчески мотивированное внимание; оно – элемент антиутопического, в конечном счете, антилиберального и антипрогрессистского движения в сторону консервативного понимания мира.

Теперь – о земле как территории в контексте международных отношений, то есть о геополитической проблематике в консервативном, социалистическом и либеральном мировоззрениях. Геополитику можно определить традиционно – как использование государствами пространственных факторов при постановке и достижении политических целей. С этой точки зрения геополитика – часть внешней политики государств, могущая занимать в ней большее или меньшее место в зависимости от конкретных политических обстоятельств и ситуаций. В контексте консервативного мышления геополитика выглядит иначе: она – ядро внешней политики, что определяется общими консервативными представлениями о роли земли и территории.

Само рождение геополитики глубочайшим образом связано с идеями органической связи территории и государства. Для немецких основоположников геополитики государство – это организм, а политика – борьба за жизненное пространство организма. Фридрих Ратцель вообще рассматривал государство как продукт биологической эволюции, Карл Хаусхофер также стоял на позициях крайнего биологизма и национализма. Субъект геополитики, то есть государство, как полагало большинство основателей этой дисциплины, – не продукт общественного договора, а органически сформировавшееся единство. Это можно назвать органической, или консервативной версией геополитики, изначально связанной с немецкой наукой и философией. Позднее сформировалась ее более прагматическая англосаксонская версия, где геополитический императив рассматривался в отвлечении от вопроса о природе государства. Согласно первой из версий борьба за территории выглядела естественной экспансией более мощного организма, «усваивающего» иные пространства, то есть включающего их в свое (сакральное) «тело». Согласно второй – геополитическая экспансия есть расширение зон контроля, не обязательно предполагающее усвоение внутрь тела (в некотором смысле «переваривание» поглощенного), то есть потерю суверенитета подконтрольными странами. Как органическая версия геополитики (или, как мы увидим в дальнейшем, геополитика как таковая) оказалась связана с консервативной идеологией, так прагматическая версия оказалась попыткой освоения геополитического императива в рамках либерально-демократической идеологии.