Он думал быть в Афинах,И мы должны его опередить,Когда позволит наш обоз с добычей.Снимайтесь в путь, товарищи. Вперед! Рим. Передняя в доме Цезаря.
Входят навстречу друг другу Агриппа и Энобарб.
Ну что, расстались братья? Сбыли с рукПомпея. Он уехал. Наши троеПодписывают мирный договор.Октавия расстроена отъездом,И Цезарь опечален. А ЛепидСо времени попойки у ПомпеяВ расстройстве чувств. Великолепный! Как самозабвенноОн любит Цезаря! Как горячоК Антонию привязан! «Цезарь? Цезарь —Юпитер над людьми». «Антоний? О!Антоний над Юпитером Юпитер!» «Вы говорите, «Цезарь»? — Равных нет». «Антоний», говорите? Это феникс». «Скажите — «Цезарь», вот и похвала». Он пылкий почитатель их обоих. В особенности Цезаря. Хоть онБоготворит Антония, — и числа,Слова, сердца, умы и языкиБессильны дать об этом представленье, —Но если речь о Цезаре, тогдаНи слова: на колени, на колени! Он навозный жук,А оба прочие — его надкрылья. Играют сбор, Агриппа. Будь здоров. Прощай, желаю счастья, храбрый воин. Входят Цезарь, Антоний, Лепид и Октавия.
Ты увозишь частьМоей души и, как зеницу ока,Храни ее. Ты ж оправдай, сестра,В супружестве мой наилучший отзыв.Смотри, Антоний, и не превратиСокровище, которое нам служитЗвеном объединения, в таранДля нашего разрыва! Будем обаЗаступниками ей, а то зачемНам было прибегать к такому средству? Ты не отыщешь, как ни недоверчив,Малейшего предлога, чтоб о нейТревожиться. Прощай. Да будут богиВсегда с тобою и да привлекутК твоим делам расположенье римлян.Мы трогаемся. Добрый путь, сестра.Пусть вам благоприятствуют стихии.Прощай! Прощай! У ней весна любви, и эти слезы,Как дождь в апреле. Братец, присмотриЗа домом мужа, и… Что ж не кончаешь,Октавия? Язык у ней не слушается сердца.А сердце не владеет языком,И вся она как белый лебедь в бурю. Как хорошо, что он не конь. ТакаяОтметина испортила бы масть. А как рыдал над Цезарем Антоний?Как он о Бруте слезы проливал,Когда он труп его нашел в Филиппах? В тот год он сильно насморком страдалИ слезы лил над всякою удачей.Не верь ему, хотя б я сам ревел.