Келлерман лежал у самой двери, по всей вероятности, он ударился, падая, правой половиной корпуса и лицом. Однако он был ее клиент, и он был до сих пор жив. Мара подхватила босса и потащила его к двери.

3. СХВАТКА

Первыми ощущениями после того, как к Вечерову вернулось сознание, были влага, холод и падение в никуда. Влага и холод происходили от салфетки, приложенной к голове, чувство падения — из-за отключившейся квазигравитации. Альда была рядом. Тускло светил фонарик. В полутьме кто-то стонал. Стены будто бы сдвинулись, сдавив уцелевших людей. Чужое лицо вплотную приблизилось, внешность этого человека сильно меняли синяк и рассеченная бровь.

— Моя фамилия Полянов. Узнаете? Я журналист, летел с вами на «Фаэтоне».

— Да, помню… Как все произошло?

— Ударило около часа назад. Из команды никто не уцелел. Вас нашла в коридоре Альда и затащила сюда. Насколько я понимаю, по ту сторону двери воздуха сейчас почти не осталось. Внутренняя связь не работает. Паники пока нет, однако я рад, что вы очнулись.

Кажется, Альда беззвучно плакала, но она не разжимала рук, продолжая удерживать Вечерова. Девушка не была Сэтом, но это знание пришло поздно, как с опозданием приходит слишком многое.

— Тот парень, который сопровождал груз, — он с нами?

Полянов отрицательно качнул головой.

— Тут еще одна девушка, с нею ее раненый босс, а с ними еще тот человек, который говорил, что работает на «Фобос».

Полянов ткнул пальцем куда-то в угол. Альда разжала руки, и Вечеров, осторожно перемещаясь в невесомости, приблизился к блондинке.

Она больше не походила на дорогую куклу. Лоск слетел, зато прорезалось нечто жесткое. Ее спутник, которого звали Келлерман, дышал часто и тяжело, под глазами залегли тени, полное лицо осунулось и «потекло», сделавшись бесформенной сероватой маской.

— «Юниверсалтехнолоджи»? — коротко спросил Вечеров.

— Да.

— Вы ранены?

— Не стоит обсуждения. Внутреннее кровотечение и, видимо, конец. Времени у меня немного, так что слушайте внимательно. Я разговаривал с капитаном примерно за пять минут до того, как все произошло, по внутренней связи.

— Почему?

— «Фаэтон» — моя собственность. В одном из отсеков стюард заметил бомбу. Он не прикасался к ней и сообщил капитану. Пассажиру пронести что-то такое на борт почти невозможно. Команда проверена. И все-таки она там была, а через пять минут произошел взрыв. А через некоторое время — второй…

Келлерман промолчал, опустив отечные веки. Вечеров нашел пульс на его холодном запястье, пульс бился совсем слабо.

— Очнитесь. Вы видите в этом смысл?

— Да… Метили в меня…

— Почему?

— Они хотят остановить исследования по усовершенствованию человека…

— Зачем?

Келлерману было больно смеяться, поэтому он только криво ухмыльнулся с непередаваемой иронией.

— Господи… Нет, не бессмертие, но… можно восстановиться после смертельных ран… неуязвимость… Кто их испугается, если… это… будет так.

Келлерман замолчал.

— Вам нужна помощь, разрешите вас осмотреть.

— Оставьте! Мне больше ничего не нужно. Но если хотите помочь, отодвиньтесь, дайте мне побыть наедине с собой.

Келлерман отвернулся и больше не двигался.

— Умер, — минут через пять хмуро сказал Мара.

— Вы ему поверили?

— Да. Мой босс был помешан на совершенстве.

— С корабля можно сбежать?

— В спасательной капсуле. Тот, кто заложил бомбу, наверное, уже сбежал. Когда его подберут, он расскажет любую версию, какую захочет.

— Остатки «Фаэтона» в любом случае проверят.

— Нам это не поможет, — вмешался Полянов. — Вода кончилась.

— Ничего, мы еще выпьем с вами и воды, и водки. Когда все кончится. Нужно добраться до уцелевших капсул.

— Думаете, тот, кто сбежал, их не уничтожил?

— На «Фаэтоне» капсулу можно запустить, но она не отстыкуется без живого человека внутри. Сломать физически очень сложно.

— Воздух остался только здесь.

— Можно надеть скафандры.

— Их всего два, а нас пятеро.

— Двое наденут скафандры, доберутся до центрального компьютера и закачают воздух из резерва в аварийный проход.

— Если пойдете, то я с вами напарником, — отозвался парень, который работал на «Фобос инкорпорейтед», — меня зовут Андрей Лазарев. Я разбираюсь в бортовых компьютерах.

— Не боитесь? Там может быть опасно.

— Нет, не боюсь. Сидеть на месте тоскливо.

Лазарев был спокоен, держался уверенно, но несколько отрешенно. А что, если досье лжет? Возможно, этот парень никогда не работал на «Фобос инкорпорейтед», возможно, с «Фаэтона» никто не улетал и Лазарев — расчетливый террорист, замаскировавшийся среди уцелевших. Тогда его желание взять скафандр и добраться до капсул более чем понятно.

Руки у Андрея были сильные, уверенные, в таких легко представить нож. «Сэт всегда уходит живым».

— Ладно, пошли.

Они одновременно надели скафандры и плечом к плечу прошли шлюз спасательного отсека. В пространстве коридора плавали поднятые невесомостью мелкие обломки и крошево. Луч фонаря выхватил из темноты застывшее тело Маевского с ножом в спине, оно медленно перемещалось под самым потолком. Глаза мертвого экстрасенса оставались открытыми.