Читаем Антибомба полностью

И еще думал о том, как дошел до жизни такой. Все пошло наперекосяк, когда он расстался с родной армией. Однажды вовремя не унял разгоревшийся аппетит и заворовался так, что пришлось, несмотря на поддержку особистов, уволиться и отпасть от сокровищниц войскового имущества. Свою неуемную и часто бестолковую деловую энергию он в полной мере реализовал на гражданке. Крутился как электровеник. Пару раз богател. Несколько раз падал в финансовую пропасть. В результате бросил семью, порвал все социальные связи. Переехал в Татарстан. И там все пошло по новому кругу.

В итоге он попал в совершенно пиковую ситуацию – денег нет, зато долгов полно, а возможностей отдать никаких. Ладно, бог с ними, с долгами. Важнее то, что наклевывалась новая афера. На этот раз верная, стопроцентная, которая обязательно выведет его на другой уровень. И он станет уважаемым бизнесменом, а не вечным «купи-продай». Но на эту финансовую операцию, как всегда, нужны деньги. Не очень большие, но существенные.

Ох, не вовремя случилась эта заваруха с братьями Чешкиными. Нет чтобы этой пирамиде рухнуть на месяц позже. Тогда бы он крутанул деньги и сделал дельце. И с кредиторами бы рассчитался по-честному. Но пирамида рухнула именно сейчас. И началось классическое выбивание долгов, чего трепетная душа прапорщика просто не могла вынести. Пришлось делать ноги из города.

Где взять деньги? Как расплатиться с озлобленными кредиторами? У Жавина оставался один вариант, как можно сделать очень хороший гешефт. Опасный, но перспективный.

От армии, кроме нескольких мешков военного имущества, пачки фотографий с разных мест службы и копии приказа об увольнении, у Жавина осталось еще кое-что. Тот самый трофей, который взяли в памятный день около Аташ-Юрта. Предметы эти долгое время казались ему бесполезными. Хранил их просто как сентиментальную память о том времени, когда ему пришлось немножко побыть героем, что резко приподняло его в своих глазах. Он тогда ненадолго преобразился в другого человека – смелого, решительного, даже самоотверженного. После чего решил, что такое больше не повторится, – своя шкура ближе к телу. Теперь, припертый жизнью к стене, он взглянул на трофей под другим углом зрения. И этот ракурс ему нравился.

Обостренная жаждой денег память вовремя выдала Жавину нужное воспоминание. Куратор-особист в пору их тесного сотрудничества постоянно ориентировал его на получение информации о лидерах бандформирований и террористических организаций. На одном из почетных первых мест в длинном списке стоял Бешеный Марид. Тот самый, которого не добили тогда под Аташ-Юртом.

– Вообще кадр фантастический, – говаривал особист. – Никто о нем ничего конкретно не знает. Даже его друзья-террористы. Джаамат отвалил бы, наверное, миллион баксов за информацию о том, кто он такой и как его найти.

Тогда Жавин эти разговоры пропускал мимо ушей. И забросил трофей с Аташ-Юрта подальше, в кипу ненужных вещей, которые жалко выбросить. И вот теперь, через столько лет, его как током ударило:

«За информацию о Мариде моджахеды дали бы миллион»…

Ну, миллион не миллион, но дали бы немало и сегодня. Ведь Марид продолжал время от времени радовать российскую и мировую общественность показательными выступлениями на арене цирка террора, поэтому его фигура актуальности не потеряла. Компетентные органы за сведения об этом кровососе тоже предлагали немалые деньги, но Жавин был на тысячу процентов уверен, что с родных спецслужб не получит ничего, кроме неприятностей. Значит, надо загнать трофей исламистам, мечтающим о встрече с Маридом.

Легко сказать – трудно сделать. Как выйти на этих самых исламистов? Как сторговаться? Как обеспечить обмен товара на деньги? Как помешать им просто забрать все, расплатившись пулей в затылок? Вопросы, вопросы.

Понятно, что ему прежде всего нужен посредник. Притом желательно тот, кого он хорошо знал. Но с террористами он как-то не общался.

И тут Жавин вспомнил о Гафуре. После того как они реализовали еще три партии военного имущества, их дорожки разошлись. Вот и появился повод о себе напомнить…

Некоторое время прапорщик потратил на душевные метания между страхом и жадностью. Но в один прекрасный момент окончательно созрел для решительного поступка и отправился звонить старому бандиту.

Звонок Жавин сделал из телефона-автомата около автовокзала в Казани. Гафур дал ему номер своего тайного мобильного телефона на самый крайний случай, при этом заверял, что тот не прослушивается.

Первый раз в трубке мелодичный женский голос ласково объявил, что телефон находится вне покрытия сети. Через час Жавин попробовал позвонить снова и, к радости своей, услышал в трубке густой бесстрастный голос муллы.

– У меня есть сведения об одном человечке с Аташ-Юрта, – объявил прапорщик, витиевато поздоровавшись с Гафуром. – Того, кого твои братья давно ищут.

– Я понял, о ком ты, – спокойно произнес мулла. – Больше не говори.

– Мне деньги нужны, – сказал Жавин с некоторым вызовом.

– Сколько?

– Сто тысяч.

– Рублей?

– Сегодня что, праздник татарского юмора? Если и рублей, то американских!