Читаем Антиамериканцы полностью

Сейчас, три недели спустя, в непосредственной близости к Гандесе сопротивление противника не только резко усилилось, но стало и весьма активным. В ходе наступления республиканцы потеряли много людей. Они понесли потери около Виллалба, но, штурмуя по три раза в день высоту «386», все же захватили Фатареллу, Флике и Мору и взяли в плен три тысячи человек, не оказавших, впрочем, никакого сопротивления.

Новые потери республиканцы понесли в овраге с узким, в виде горлышка бутылки, выходом, находившимся под интенсивным артиллерийским обстрелом фашистов. Бойцам оставалось только карабкаться по стенам ущелья, чтобы отыскать какое-нибудь убежище.

Еще больше людей потеряли около Корберы — тихого городка на шоссе между Мора дель Эбро и Гандесой, снесенного с лица земли фашистской авиацией сразу же, как только в нем появились первые подразделения интернациональной бригады. Тяжелый запах разлагающихся трупов, словно туман, висел над развалинами зданий.

Сейчас республиканцы уже три дня удерживались на вершинах голых, обдуваемых всеми ветрами высот, господствовавших над Гандесой. Фашисты перебросили сюда с юга много артиллерии и авиации. Окруженный с трех сторон город находился всего в трех километрах от республиканцев, сразу же на равнине перед ними. Он был виден как на ладони, но они не могли спуститься с голых скал, к которым их прижимал огонь фашистов.

Командуя ротой, размещая бойцов на обнаженной поверхности высоты, а свои малочисленные пополнения в расщелинах у ее подножия, Бен уже не чувствовал себя неопытным театральным режиссером, который старается расставить актеров так, чтобы они не наступали друг другу на ноги.

На следующий день после появления Лэнга в районе отдыха роты около Дармоса из штаба бригады возвратился Буш. Он отозвал Бена в сторону и спросил:

— Блау, у вас есть какая-нибудь военная подготовка?

Бен быстро сообразил, что, хотя в Альбасете он и мог утверждать, что пробыл шесть лет в территориальной армии, все же Буша ему не провести. Взглянув ему прямо в глаза, он ответил:

— Никакой.

Буш, заранее просмотревший бумаги Блау, теперь только ухмыльнулся.

— У меня есть предчувствие, — заметил он, — что нам удастся сделать из вас приличного cabo[55], хотя и не без труда.

— Почему вы так думаете?

— Так. Предчувствие, — ответил двадцатичетырехлетний командир батальона. — Я посылаю вас в школу младшего командного состава. Собирайте свои пожитки.

Первого мая Бена послали в школу младшего командного состава, где он провел месяц, изучая элементарные принципы командования отделением. Учеба носила примитивный характер, но ничего иного и нельзя было организовать в тех условиях. По мнению Блау, единственный плюс ее был в том, что она помогла ему приобрести прекрасную физическую форму.

В июне он вернулся в бригаду и получил отделение, состоящее в основном из таких юных испанцев, что ему невольно стало жаль их. Благодаря общению с ними Бен совершенствовался в испанском языке; бойцы отделения любили его и смотрели на него почти как на отца.

В июне и начале июля батальон вместе со всей бригадой участвовал в длительных, напряженных маневрах, проведенных для подготовки войск к переправе через реку; все знали, что эта река — Эбро.

При переправе через Эбро 25 июля Бен в звании сержанта командовал взводом. С этого времени и началась его настоящая учеба. Как и большинство командиров Ejército Populár[56], он постигал науку войны на практике. Он учился воевать, командуя, и если его познания в области тактики (даже применительно к взводу) страдали существенными пробелами, то опыт его обогащался с каждым днем.

В овраге с выходом, напоминавшим горлышко бутылки, где часть попала под ожесточенный артиллерийский огонь, командир роты получил тяжелое ранение. Бену с двумя бойцами удалось вынести его из-под обстрела, а затем, не ожидая соответствующего приказа, он принял командование ротой. Про себя он иронически отметил, что выдвигается не в силу врожденного таланта командовать, а просто потому, что дольше всех в роте, и потому, что выжил. После взятия Пиньеля и высоты «666» он попросил Буша освободить его от командования ротой.

— Это почему же? — удивился Буш. — Вы вполне справляетесь со своими обязанностями.

— Но я могу потерять всю роту, если вы меня не смените.

— Чепуха, — ответил Буш. — Если вы потеряете роту, я прикажу вас расстрелять. Оставайтесь на своем посту и сделайте все, что в ваших силах.

— Черт возьми, Эд, я не чувствую себя вправе занимать такую должность! В военном деле я путаю божий дар с яичницей.

— Научитесь.

После ранения адъютанта испанца Теописто Бен назначил на эту должность Джо Фабера, приказав ему сидеть у полевого телефона на ротном командном пункте, представлявшем собой всего лишь клочок голой каменистой площадки, вокруг которой Фабер выложил стенку из булыжников и осколков артиллерийских снарядов.