Читаем Анти-Ахматова полностью

Когда в Ленинград приехал Роберт Фрост, на даче у Алексеева-англиста была устроена его встреча с Ахматовой. <…> Профессор Рив, участвовавший ко встрече, <…> написал об Ахматовой приподнято: «Как величава она была и какой скорбной казалась».

Анатолии НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 161–162

Вероятно, казалась о-о-очень скорбной.

Запись Н. П. Колпаковой. 1944 год.

Среди всех, как солнце среди звезд, выделялась Анна Андреевна. <…> Она читала свои стихи последнего времени. <…> В звуках ее голоса слышалось что-то такое огромное, выстраданное…

ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т.3. Стр. 102

Товарищи понимают все совершенно правильно.

1942 год.

Запись Я. З. Черняка.

<…> Живет намеренно трудно. Поза? Нет, схима.

ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 75

Все старательно вспоминают слова церковного обихода, говоря о ней.

Говорит, что не хочет жить и я ей абсолютно верю. Торопится уехать в Ленинград. Я спросила: зачем. Она ответила: «Чтобы нести свой крест». Я сказала: «Несите его здесь». Вышло грубо и неловко. Но она на меня не обижается никогда.

Фаина РАНЕВСКАЯ. Дневник на клочках. Стр. 40

Раневская, конечно, слишком умна, чтобы писать это в простоте. Ну, Ахматовой хотелось, чтобы кто-то записал за ней: мол, иду нести свой крест. Машинально так сказала, по привычке, обычно все подхватывали, поражались, записывали, мы все это читали не раз. А тут вот попала на Раневскую. Раневская и записала — да так, что лучше б Ахматова это не говорила.

1940 год, декабрь.

Письмо Пастернака — О. М. Фрейденберг.

Не могла ли бы ты узнать мне, как здоровье Ахматовой? Писать ей дело безнадежное, да к тому же я и не знаю, в состоянии ли она теперь отвечать.

Переписка Бориса ПАСТЕРНАКА. Стр. 173

Чуковская же 22 ноября того же года пишет:

«Пили водку, стол был <…> изобилен»…

ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 51— наверное, в состоянии.

Из письма Лукницкого Горнунгу.

<…> Вы сами знаете безмерную ясность ее мышления и <…> что объективная ценность материала в ее глазах сама по себе исключает возможность какого бы то ни было лично-пристрастного к нему отношения.

ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 2. Стр. 123

Безмерную ясность ее мышления (когда не совсем ослеплена завистью и злобой) — знаем.

Обессиленная чайка творчества в мучительно сжатых руках побледневшей Ахматовой.

Н. СМИРНОВ. Литература и жизнь. Т. 2. Стр. 71

Не нужно и пародистов звать, правда? Когда в литературоведческой статье пишут: побледневший автор или не побледневший — это несокрушимый научный аргумент, никакому оппоненту не выдержать. После этого всякие «горько и гневно», величественно», «мучительно сжатые» и пр. выглядят уже просто математически точными величинами.

Великие испытания заставили этот голос звучать горько и гневно и, вероятно, такою и войдет Ахматова в историю.

И. A. ОKCEНОB. рецензия на «Четки». Стр. 49

Я не прощу Ахматовой то змеиное вероломство, с которым она свела свои личные и литературные счеты с Блоком, опершись на авторитет «страдалицы».

Ирина Грэм — Михаилу Кралину.

Михаил КРАЛИН. Артур и Анна. Стр. 85

Современники, конечно, видели, что все ахматовские авторитеты формировались не просто так. Потомкам стало все равно. Нужна страдалица — вот, у нас есть.

«Прошла в уборную, как Богородица».