Читаем Анри Бергсон полностью

19 ноября 1904 г. Бергсон занял в Коллеж де Франс кафедру философии Нового времени, став здесь преемником Габриэля Тарда. В этот период в одном из писем к Джеймсу он упоминает о том, что страдает от «общего нервного переутомления», вызванного бессонницей и невозможностью хоть немного отвлечься от повседневных забот и отдохнуть. Водоворот дел, множество обязанностей захлестывают философа, отдающего массу времени и сил преподаванию, работе в организациях Академии и одновременно вынашивающего проект новой книги, идеи которой уже звучат на лекциях. В переписке с Джеймсом он продолжает уточнять некоторые понятия своей философии, общую философскую позицию в сопоставлении со взглядами американского коллеги – само их родство позволяло более четко очертить различия. Так, в феврале 1905 г., получив от Джеймса несколько статей, в том числе о радикальном эмпиризме, он в ответном письме, поблагодарив американского философа и высказав мнение о том, что в этих статьях содержится эскиз всей его философии, уточняет один существенный момент: «Думаю, что во многих основных вопросах я мог бы к Вам присоединиться, но, вероятно, я вовсе не пошел бы столь далеко, как Вы, по пути “радикального эмпиризма”. Главное различие, очевидно, касается (хотя я в этом не очень уверен) роли бессознательного», которому сам Бергсон отводит очень большое место «не только в психологии жизни, но и в универсуме в целом, поскольку существование невоспринимаемой материи… есть нечто того же рода, что и существование неосознанного психологического состояния. Это существование какой-то реальности вне всякого наличного сознания не является, конечно, существованием в себе, о котором говорил прежний субстанциализм; и однако это не есть нечто наличествующее в сознании, это нечто промежуточное между ними обоими, всегда готовое стать или вновь стать сознательным, нечто тесно смешанное с жизнью сознания, intewo-ven with it, а не undelying it [перемешанное с ним, а не лежащее в его основе], как утверждал субстанциализм. Но, возможно, даже и в этом вопросе я ближе к Вам, чем мне кажется»-[309]. Здесь интересно некоторое уточнение теории материи; если в «Материи и памяти» Бергсон определял бессознательные состояния по аналогии с невоспринимаемыми предметами внешнего мира, то теперь он, наоборот, трактует материю по аналогии с неосознанными состояниями. Проблема бессознательного, как мы видели, заняла важное место в его концепции при исследовании вопроса о сохранении воспоминаний, теперь же сфера бессознательного явным образом расширилась, распространившись и на внешнюю реальность, а тем самым еще больше определилась тенденция трактовки материи как «засыпания духа», «сумерек существования», намеченная в «Материи и памяти» и продолженная в работах начала XX века.

В этот же период в письме редактору журнала «Revue philosophique» Бергсон так определил различие между своей концепцией и учением Джеймса: тогда как последнее, по его словам, «имеет истоки и значение чисто психологические», суть его собственных взглядов составляет критика идеи «однородного времени, которую мы обнаруживаем в философии и математике»[310].