Читаем Анри Бергсон полностью

Мы полагаем, что книга о смехе отражает переломный этап, переход к новой трактовке жизни, которая станет ведущей в дальнейшем творчестве Бергсона. Прежние его исследования дали возможность включить теперь тему комического, давно интересовавшую его, в рамки более общей концепции, и в этом смысле проблематика «Смеха» перекликается с темами его раннего учения. Но здесь уже обозначен и шаг вперед. В 1911 г., выступая с лекциями в Англии и отвечая на вопрос интервьюера о том, как он работает над книгами, Бергсон дал некоторые разъяснения по этому поводу: «В философии невозможно составить точный и твердый плат!. Исследуешь ряд проблем, при случае отклоняясь от прямого пути, а возможно и оставляя какой-то конкретный вопрос на долгое время. Когда приходишь к окончательному выводу, можно подумать о том, как написать об этом книгу. Например, у меня есть небольшая книга о смехе. В ней только 200 страниц, но работа над ней заняла у меня двадцать лет. Я написал половину, но не был удовлетворен своими выводами. Итак, я отложил ее в сторону, а через несколько лет стал изучать смех, его причины и свойства, где бы он мне ни встречался – в театрах, на улицах, повсюду. Когда я был совершенно уверен в своих заключениях и они выдержали все испытания, я завершил книгу»[267]. Довести до конца эту работу Бергсону позволила, очевидно, складывавшаяся в его сознании эволюционная концепция, связанная с идеей жизни.

Исследователи часто задаются вопросом о том, откуда возник у Бергсона интерес к проблемам комического. Мы не обнаружили пока ответа, который бы дал объяснение. Возможно, на представлении какой-то из пьес Мольера он еще в юности впервые задумался над тем, почему люди смеются при виде комических положений, неуклюжих движений. А может быть, здесь сыграла свою роль упоминавшаяся выше книга Спенсера «Слезы, смех и грациозность» – ведь ее отголоски явно слышатся в бергсоновском анализе грации. «Смех», конечно, не может претендовать на исчерпывающий анализ проблемы комизма, здесь фактически рассматриваются лишь некоторые ее аспекты. Бергсон привлекает для иллюстрации своих идей довольно узкий круг авторов, центральное место у него занимают пьесы Мольера, он говорит также о Лабише и других драматургах, которые могут быть отнесены к тому же ряду. Но вот комедий, скажем, Шекспира он не касается вовсе, и это понятно, ведь в его схему они не вписываются. Формы смеха, рассмотренные им, также ограниченны: он не уделяет внимания, скажем, смеху от радости, от избытка жизни, раблезианскому смеху[268]. Все это объясняется, очевидно, тем, что Бергсона интересовали здесь не проблемы эстетики или литературоведения, хотя «Смех» имеет значение и с эстетической точки зрения. Это эссе важно прежде всего как веха его философской работы, развития его концепции, как один из нечастых для раннего Бергсона примеров специального обращения к этико-социальным проблемам.

Вскоре после публикации «Смеха» вышла в свет книга английского психолога Д. Салли «Опыт о смехе». Выше мы упоминали о том, что еще в Анже Бергсон, вопреки высказывавшемуся им нелицеприятному мнению о современной ему психологии, с интересом изучал работы Салли и даже перевел одну из них; теперь же он прочел его сочинение о смехе и в 1903 г. опубликовал рецензию на него в «Revue philosophique». Книга Салли охарактеризована здесь как наиболее полная и документированная работа о смехе, где комическое рассматривается с различных точек зрения. Критический разбор, проведенный Бергсоном, позволяет уточнить его собственный подход. Автор, полагает Бергсон, проявил себя, как и в прежних сочинениях, тонким и проницательным психологом, но за многообразием освещенных им аспектов смеха, обилием деталей исчезает представление о целом. Метод, избранный Салли, позволяет только «вращаться вокруг предмета», но не дает возможности выделить существенное (способность к постижению сути вещей станет вскоре у Бергсона одной из главных черт интуиции, в отличие от анализа). В книге названо много причин смеха, но неясна важнейшая из них, выявление которой прояснило бы всю проблему: «Если бы, к примеру, было признано (как это сделали мы сами в работе на ту же тему), что уже в детских играх причиной смеха являются главным образом известные механические комбинации или результаты автоматизма, было бы очевиднее, что косность, автоматизм, недостаток эластичности и гибкости в социальной жизни вызывают смех и у взрослого человека, который, таким образом, играет с одушевленными марионетками, оставаясь большим ребенком»[269].