Читаем Аномальная зона полностью

– Уму непостижимо, – проворчал Корович. – Если вдуматься, мы плывем неизвестно куда. Неведомый Бурундус – где он? Как узнаем, что приближаемся к нему? Мы можем благополучно его проплыть и даже не узнать об этом. И куда тогда? В распадок Бушующих Духов дороги нет. За пределы Каратая река не вынесет – нельзя так просто покинуть урочище. На границе с Россией она уйдет под землю, а может, превратится в вереницу порогов, там-то нас и доконает.

– Если не раньше, – подал голос Шафранов, занимающийся излюбленным делом – поглаживанием ключицы мирно сопящей Арлине (я все время гадал, когда же он пойдет ниже). – База в Бурундусе, если таковая в природе существует и расположена рядом с Шалдоном, – неизбежно охраняется. Нас засекут еще на подступах. Либо расстреляют, либо возьмут живьем. И ничего поделать мы с этим не можем, поскольку не знаем, где эта клятая база – через пару верст или через сорок. По прямой это может быть четыре километра, а по изгибам – все сто. Ответ на интересный вопрос мог бы дать Стрижак, но где он сейчас, мы все знаем. Почему ты не выпытал из него, Михаил Андреевич?

– Не догадался, что ему понадобится умереть, – неохотно отозвался я. – Да и не проговорился бы Стрижак – держал бы свои козыри при себе, чтобы не сбросили за борт раньше времени. Впрочем, упомянул он про одну примету. Некая Спящая Рысь. И дед Силантий про нее обмолвился. А если уж это такая видная примета, что пропустить ее невозможно...

Арлине услышала мои слова, мгновенно высвободилась из объятий Шафранова и, припав к переднему борту, стала вглядываться в сумрачную даль. Шафранов не растерялся, обнял девушку за плечо.

– А это что за зверь такой? – нахмурился Корович. – Гора, что ли?

– Может, гора, может, скала...

– Может, облако, – лениво пробормотала Анюта.

– Хм, облако... – скептически скривился Корович.

– А чем не версия, Николай Федорович? – пискляво бросил с закорок Степан. – Висит над Бурундусом такое стационарное облако, похожее на спящую рысь, всегда на одном месте, используется как маяк в плохую погоду... Кстати, кто-нибудь знает, на что похожа спящая рысь?

– На спящую рысь, – огрызнулся Корович.

– Коротышка прав, – рассмеялся Шафранов. – Если мы верим в нечистую силу, параллельные миры и прочую «околоземную» чушь... даже не верим, а вынуждены признать, что они существуют, то почему нельзя поверить в некое фиксированное облако?

– Я с вами точно шизанусь... Занесла же нелегкая в сказку... – промямлила Анюта из моей подмышки. – А все Луговой виноват! Мне с ним за такие фокусы порой не то что спать – вздремнуть не хочется... Довел девушку до кондиции...

– Опять за старое? – рассердился я. – Ты, Соколова, между прочим, год уже нигде не работаешь, а я, к твоему сведению, целый год не отдыхаю! Кто тебя поит, кормит?

– И что теперь, спать с тобой за еду? – начала заводиться Анюта.

– Послушайте, дети, мы бы с удовольствием послушали ваши увлекательные диалоги. Это лучше любого радио, – пробурчал Корович. – Но, боюсь, заслушавшись, можем что-нибудь пропустить, и потом в аду будет мучительно обидно. Предлагаю вернуться к озвученной теме насчет неопределенности конечной точки нашего путешествия.

– Ты что-то предлагаешь? – не понял я.

– Предлагаю делать остановки, взбираться на скалы и сканировать местность. База – это не только точка на карте. Над ней еще и вертолеты летают...

– Мы можем спросить у кого-нибудь дорогу, – заговорила Арлине. Она продолжала всматриваться в мглистую даль.

– У кого? – удивились все.

– А я, кажется, вижу человека...

Она произнесла это так буднично... Но смысл отложился. Мы повскакивали с мест, прилипли к борту. Шафранов утопил макушку Арлине, чтобы не торчала мишенью; оскорбленная девушка что-то пропищала. С Анютой подобный номер не прошел – она возбужденно дышала, втиснувшись между мной и Шафрановым. Плот неторопливо покачивался на стремнине. До ближайшей излучины было метров четыреста. Скалы по левому берегу громоздились, словно их смели веником. Слева по курсу мерцала каменистая коса. А на косе стоял человек...

Он как-то странно стоял. И человек ли? Впрочем, судя по обрывкам чего-то матерчатого, обмотанного вокруг тела, он не был обезьяной или медведем. Создание мужеского пола – свисающая сосульками борода была тому непререкаемым свидетельством. Поза неандертальца – спина сутулая, передние конечности висят плетьми, шевелятся крючковатые пальцы, не знающие, что такое мыло; ноги короткие, колесом, ступни ниже щиколоток обнажены и похожи на каторжные колодки. Мужик не стригся лет пятнадцать, лоснящейся гриве не помешал бы хороший шампунь, на макушке блестел кружок лысины. Борода его тоже не красила – козлиная, клочковатая, слипшаяся.

Но какие были у него глаза...

Мы смогли оценить по достоинству его взгляд, когда плот покачивался метрах в тридцати от этого парня. Взгляд был такой, что продирал до костей в буквальном, а отнюдь не фигуральном смысле. Злой, бездушный, сверлящий, взгляд существа, которому безразлично, подвергается ли он опасности...