Читаем Аномальная зона полностью

Она расслабилась и вскоре засопела. Я поворочался и тоже уснул. Это было сущее наказание! В гости заявилась в полном составе семейка заговорщиков. Маша Рыбакова, изъеденная трупной синью, склонялась над кроватью, поскрипывала что-то ласковое, гладила меня разлагающейся конечностью по голове. Стрижак с размозженной головой, но на вид вполне здоровый, предлагал покурить и совал пачку с огромной надписью: «Курение убивает». Чиркал спичкой живой, но какой-то бледный Славик Топорков; в свете пламени озарялось его напряженное лицо с плотоядно блестящими глазами. А позади этой компании блуждал капитан Орлега, удивительно похожий на анатомическое пособие для изучения внутреннего строения человека, клацал зубами и зловеще шептал: «Спящая Рысь, Спящая Рысь...»

* * *

Полтора часа в пути. Одуревший от кошмарной ночи, я смотрел на открывающееся перед глазами горное великолепие, сжимая рукоятку ружья, которое удобно было использовать в качестве тросточки. Наше вымученное плавсредство, как ни странно, плыло, поскрипывая и переваливаясь с боку на бок. Течение на Шалдоне было умеренным, мы шли со скоростью порядка трех-четырех узлов. Ширина реки в среднем течении метров шестьдесят, русло состояло из сплошных излучин. Не успевали мы пройти один меандр, как в зоне видимости возникал следующий, и коротышка, исполняющий роль кормчего, перебегал на другую сторону кормы, готовясь работать шестом. У него уже сносно получалось – думаю, день-другой, и Степан обзавелся бы почетной и респектабельной специальностью. Он даже не роптал, ему нравилось.

В начале путешествия берега еще были местами пологие, и природа баловала разнообразием: к воде подступали ивовые заросли, на террасах возвышались молодые дубравы, а скалы лишь перемежали зеленые леса. В воде играла рыбка. Пару раз мы вспугнули косуль, спустившихся на водопой; они уносились, блестя аппетитными боками, и мы не успевали даже выстрелить, чтобы обеспечить себя запасом вкусной и здоровой пищи. Постепенно отлогие берега сходили на нет, песчаные и травянистые пляжи сменялись каменными завалами, на перекатах блестели отполированные водой окатыши. Пропадала растительность, скалы поднимались ввысь, заслоняя небо. Иногда они стояли прямо в воде, прямые, как солдаты, отвесные, монолитные, и Степану, чтобы вписаться в очередной меандр, приходилось отталкиваться шестом от стены, а кому-то из пассажиров – бежать ему на помощь, чтобы нас не размозжило об этот «монументализм». Постепенно скалы начинали преобладать над прочими элементами пейзажа, стремнина сузилась; в горле встал сушняк, пропало желание не то что стрелять, но даже разговаривать. Мы сидели в коробе, молчащие, угрюмые, и пожирали глазами пространство, боясь проворонить опасность. Живых существ мы пока не видели, за исключением птиц... Это были какие-то монстры из разряда хищников! То ли микроклимат на них так действовал в совокупности с энергетикой аномальных зон, то ли и впрямь из параллельного мира нанесло... Поначалу мы обратили внимание на одну из этих особей, вьющуюся в небе кругами. Точка была отчетливой, жирной, похожей на кляксу, хотя летало пернатое на приличной высоте. Птица парила в восходящих потоках воздуха, нагретого солнцем. Потом она снизилась, чтобы лучше нас рассмотреть: мол, что это движется там по реке? У птицы были мощные черные крылья с белыми прожилками. Широкогрудая, с развитой мускулатурой лап, она летала плавными кругами... а потом их неожиданно стало двое, словно от одной отпочковалась такая же! Летали друг за другом по радиусу, смещаясь вслед за нами относительно течения. Держались на одной и той же высоте, не выше, не ниже – словно два самолета-разведчика, собирающих информацию для передачи в штаб...

– Смотрите, – прошептал глазастый Шафранов, показывая куда-то носом.

Мы проследили за его взглядом. На гребне массивной скалы, проплывающей мимо нас, сидели две такие же птицы и провожали нас взглядами. Этакие «голубки» – крупные, мясистые, с увесистыми головами на длинных шеях и мощными клювами, хорошо приспособленными для умерщвления добычи. Казалось, они вот-вот взлетят – и помчатся на бреющем... Но с мозгами у них, как видно, было все в порядке, и они продолжали сидеть, воздействуя на нас «эффектом красных глаз». Мы уходили в излучину, а они все сидели...

За поворотом стало совсем мрачно. Скалы смыкались над головой, от неба оставалась тонкая полоска. Звуки разносились отчетливо, даже слабое покашливание взмывало вверх, билось эхом между скалами. Волосы на голове непроизвольно шевелились. Боги речного мира смотрели на нас из воды – угрюмо так, чревато, злые миазмы опутывали речную долину. Снизились птицы – теперь они летали кругами на уровне «средних линий» скал, пристально разглядывая потенциальную добычу...

– Если снизятся еще, буду стрелять, – пробормотал Корович, беря на изготовку «кипарис». – И плевать, что всполошим тут всех духов...