Читаем Аномальная зона полностью

Нет, она определенно не была сумасшедшей. Рассказывать ТАКОЕ с серьезным лицом, захлебываясь воспоминаниями о счастливом прошлом... Впору лапшу с ушей снимать. Страна, в которой проживала Арлине, называлась Шибиром. Начитанная Анюта тут же принялась комментировать, что Шибиром звали хана Восточно-тюркского каганата в седьмом веке, и по одной из версий слово «Сибирь» именно оттуда и проистекло. Но комментарии «удалили», и Анюта обиженно замолчала... Безмятежная размеренная жизнь в предместье большого города. Там нет ужасных лесов, как в Каратае. Природа гостеприимна, рада человеку. Люди дружелюбны. По улицам бегают замечательные автомобили, работающие на солнечных батареях. «Варяжцы», «Коловраты», «Колонтари»… Иностранной техники в помине нет – только свое, отменного качества. Войны, насколько она знает, не было несколько столетий. Государства, в привычном понимании этого слова, не существует. Какой-то аналог регионального самоуправления с выбираемым совещательным органом («Анархия – мать порядка, – тут же вставил Корович. – А что вы так смотрите? Анархисты – это не те, что в рваных тельниках да с самогоном и бабами в обнимку. Их советская пропаганда такими сделала»). Жизнь патриархальная, с небольшими ограничениями, не особенно влияющими на «права человека». Очень спокойно, полиция на улицах не пристает с требованием показать паспорт и прописку. Никого не волнует, откуда ты прибыл. В деревнях чисто, тихо, культурно, красивые дома, опрятные фермерские угодья – сплошная пастораль с буколикой. Арлине обитает в просторном светлом доме, состоящем из шести комнат, у нее своя машина – желтая двухместная «Капля», новинка «отечественного автопрома». За домом по каменному руслу протекает речка, и вода в ней прозрачная, белая, звенящая...

– Беловодье, ух ты... – Корович споткнулся, посмотрел на меня виновато – дескать, прости, командир, чушь сморозил.

– От це ж гарно... – бормотал Шафранов, покрываясь какими-то странными пятнами, – от це ще як гарно... Беловодье не Беловодье, но я бы там поселился... Пустишь в свой мир, барышня?

– Да я-то, конечно... я не против, мы всегда рады хорошим людям... – бормотала Арлине, покрываясь румянцем.

– Размечтались, – недовольно бурчал я. – Еще по одной – и не такое пригрезится. О наболевшем, господа, о наболевшем. Возвращаемся на грешную землю. Командовать парадом я больше не хочу, да и права уже не имею. Имеются идеи?

– Послушай, Луговой, – как-то глухо, еле слышно проговорила Анюта, – у тебя есть хоть одна исполненная мечта?

Я в упор не понимал, о чем она. Просто не хотел этого понимать!

– Предлагаю обсудить наши РЕАЛЬНЫЕ перспективы, – упорствовал я. – Исходя из того, что из Каратая нам не выбраться, а жить дикарями или на подпольном положении в какой-нибудь глухой деревне – вариант временный, пока не прикончат...

– Вот видишь, ты сам и ответил на свой вопрос, – прошептала Анюта.

Я чувствовал: еще минута в подобном ключе, и меня заколотит от злости.

– Вариант нереальный...

– Хочешь сказать, ты в это не веришь? – спросил Шафранов.

– Да!

– Что да?

– Не верю!

– Только не кричи, не дома, – одернула меня Анюта. – Я так и знала, Луговой, у тебя нет ни одной исполненной мечты. У меня, кстати, тоже.

– Вы не верите?.. – как-то приторможенно прошептала Арлине. Ее глаза наполнились слезами. – Так, значит, я никогда не попаду домой?

Загалдели все разом. Анюта кричала, что мое ослиное упрямство и неприятие элементарных (!) вещей загонят ее в могилу. Шафранов вторил, что да, клиника, но почему бы не попробовать? Вся наша жизнь – типичная клиника, чем мы рискуем, кроме своих жизней? Неужели я такой баран, что усомнился в «показаниях» Стрижака? Что мы знаем об окружающем мире, кроме того, что ни хрена о нем не знаем?! Корович кричал, что он готов пройти через все страдания, что работа на «дядю» и ночи в офицерском общежитии уже так обрыдли, что он согласен на все. И если уж умирать, то имея перед глазами ЦЕЛЬ. Степан кричал, что он меня, конечно, уважает, но, в сущности, я жалкая, ничтожная личность, не имеющая ни капли романтики за душой. Я кричал, что прогулки по Каратаю – никакая не романтика, мы не знаем, куда ехать, не знаем, где ЭТО место, не знаем, КАК ИМЕННО попасть в требуемые координаты, а не в какой-нибудь мир ядерной пустыни. Они кричали чуть не хором, что главное – начать, а там кривая вывезет, мир не без добрых людей, а терпение и труд...

Кончилось тем, что я тоже начал заражаться их безумными идеями. Что плохого в мечте? Только то, что иногда она сбывается?

* * *