Читаем Аномальная зона полностью

– Послушайте, Михаил Андреевич, я, ей-богу, не в курсах...

Но физиономия стукача говорила об обратном. Развеялись последние сомнения.

– Сам решай, могу пристрелить прямо здесь. Легкое движение... и убираем с занимаемой должности. Скажу, что ты бросился на меня. Кому поверят – мне или твоему трупу? – Я направил пистолет ему в лоб. Плюгач издал звук, не красящий его, как мужчину, предельно сморщился, затрясся. – Самое интересное, приятель, – продолжал я, – что я вполне могу оставить тебя в живых и даже при твоей поганой работе. С тебя требуется лишь одно слово: фамилия человека, с которым вы меня подставили. Одно короткое слово. Маленькое. Несколько букв. От силы десять, может, двенадцать... Кстати, сколько?

– Семь... – машинально пробормотал стукач и стал белее смерти.

– Видишь, как здорово, – обрадовался я. – А теперь конкретно. И без вранья, договорились? Я же пойму по твоей физиономии.

– Михаил Андреевич, вам нельзя здесь нахо...

– Не слазь с темы, – нахмурился я. – Семь букв, Плюгач. Ну, давай же. Думай, действуй, выбирай, как говорят предвыборные газеты. Я слушаю тебя внимательно. Одно слово. И я ухожу, а ты продолжаешь нести службу... не забыв перед этим сменить штаны. – Я скосил глаза вниз.

Плюгач так сморщил личико, что, казалось, заплачет. А ведь и впрямь – заблестело что-то в глазах. Какие мы чувствительные. И за что, интересно, такие люди так ценят свои никчемные жизни?

– Терпение кончается, дружище, честное слово, кончается, – сказал я почти ласково.

Он видел, как напрягся мой палец на спусковом крючке, и уже готов был расколоться. И тут мне испортили весь кайф! Прогремел выстрел, во лбу у Плюгача образовалась аккуратная дырочка, а в районе затылка отворилась «дверца», и оттуда брызнуло, как из шланга!

* * *

Терпеть не могу такой инициативы на местах. Уж если на то пошло, убрать Плюгача должны были раньше. Но не хотели, не видели смысла. Но тут нахальный Луговой вернулся в Мерзлый Ключ, почтил своим присутствием тюрьму...

Плюгач рухнул на пол. Оспаривать бессмысленно, теперь он годился только на удобрение. Я резко повернулся – стреляли с обратной стороны вентиляционной решетки. В меня при всем желании не могли попасть – пришлось бы ствол пистолета загнуть крючком. Да и хотели ли в меня попасть? Я тормозил, как «Жигули» с истертыми колодками. Снаружи звучно затопали, и на пороге вырос один из местных капралов – дежурных по блоку. Физиономия не самая отвратительная. Этот парень, насколько помню, без особого рвения тянул свою «тюремную» службу, не участвовал в избиениях, старался избегать приведения в исполнение приговоров. Вроде меня – хотел остаться чистеньким.

Представшая ему картина не была лишена пикантности. Свежий труп, напротив офицер с пистолетом и суровой тяжестью во взоре.

– Послушайте, Михаил Андреевич... – Он сглотнул слюну, жилка задергалась на виске. Надо же, запомнил, как меня зовут. – А зачем вы... убили десятника?..

Он начал как-то неуверенно снимать с плеча автомат с откидным десантным прикладом. Я мог ему популярно объяснить, что стрелял не я, что охотно подтвердит даже самая предвзятая экспертиза, в том числе баллистическая; что пулю из моего «стечкина» лучше поискать в теле Филиппыча, а не Плюгача. Но стоило ли это делать? Мне конец не за горами. Я дождался, пока он снимет автомат (чтобы самому потом не возиться), и выстрелил ему в ногу. Ткани мягкие, пройдет навылет, а медицина в Каратае, что ни говори, хорошая... Он упал, крича, как выпь, и схватившись за простреленное бедро. Я сунул пистолет в кобуру, подхватил автомат и, клацая затвором, кинулся к выходу. Проход из коридора уже загородила мускулистая туша. С этим без вопросов – мышцы в черепе вместо мозга.

– Измена, солдат! – прорычал я. – Ты только посмотри, чего они тут наделали! – Подвинулся, дав ему переступить порог, а когда он вытянул шею, долбанул казенником по затылку.

У этой милой сценки, к сожалению, были свидетели. Из пустоты коридора простучала автоматная очередь, но я уже хватал за шиворот падающего мордоворота. Закрылся им, а когда он прибавил в весе граммов на тридцать, отпустил и стал стрелять в темноту одиночными. Возможно, не попал, но палить перестали. Я побежал в другую сторону. Оставалось только в обход. Коридоры в блоке немилосердно петляли: один – изогнутый – по периметру и несколько поперечных. Можно в прятки или в салки поиграть... Пробуждались заключенные, ворочались, кряхтели, прилипали к решеткам. Меня настигла автоматная очередь, но я пригнулся, и досталось какому-то неврастенику в камере; он визгливо закричал: «За что?» Мат стоял в четыре этажа. Я нырнул в боковой проход, не устоял, покатился. Пока лежал и приходил в себя, меня сграбастала за воротник чья-то рука из-за решетки.

– Приятель, наши в городе?

– Разведка боем... – прохрипел я.