– Дорогая, ты прекрасный охотник, и хорошо следуешь всем поставленным целям, поэтому не мне учить тебя тому, насколько важны правила, – он водит пальцем по кромке стола, и, будто находя что-то, стряхивает на пол. Я наблюдаю за каждым его действием, пытаясь понять к чему он клонит.
– И что же?
Моё упрямство его раздражает. Я вижу, как играют желваки на его лице, и взгляд упирается прямо в меня.
– Я хочу, чтобы ты присоединилась к отряду Сандерса и ездила вместе с ним раз в четыре недели, как и положено, а остальное время посвящала чему-то ещё
Это была не просьба, это был самый настоящий приказ. Мне ничего не оставалось кроме как проглотить возмущения, кивнуть, взять книгу и мигом уйти в комнату. Злость во мне просто кипела, от неё сводило живот и хотелось что-нибудь сломать. Я со всей силы ударила в стену возле ванной, тут же сгибаясь пополам и прижимая к себе разбитые костяшки. Благо крови было не много и не придётся идти к Рунде. Лишние вопросы мне не нужны, а простые синяки я переживу.
Плюхнувшись на кровать, я глубоко вздохнула, смотря на тот же серый потолок. Теперь с Коди мы сможем увидится не раньше, чем через четыре-пять недель, если не полтора месяца. В этот раз на охоте мы добыли много дичи, её хватит на недели две, а там уже на охоту поедет другой отряд.
Раздражало то, что я никак не могла общаться с Коди помимо личных встреч. Был небольшой вариант в виде переписки, но велика вероятность попасться, да и кому нужно было передавать письмо? Нужно было бы для начала постараться найти человека.
Придя на ужин, решение, однако, нашло меня само.
– Так что теперь я буду посменно дежурить по ночам, – хвастается Йен, уплетая оленину за обе щеки. Сегодня на столе был настоящий пир: здесь и мясо, и салаты из выращенных в саду овощей, небольшое количество фруктов и даже сладости. Такого ещё ни разу на моей памяти не было, может, сегодня какой-то праздник?
– Не могу поверить, что мой отец доверил
Эта мысль показалась мне самой верной, но для этого нужно было ждать мучительные дни и недели до новой встречи. Однако терпения у меня было с лихвой.
.
Следующие пару дней я была либо в тренировочном центре, упражняясь в рукопашном бою, либо в библиотеке. Казалось, что я перечитала уже все возможные книги, хотя их там итак было мало. Сегодня, решив выбраться на природу, я взяла с собой пару бутербродов, добросовестно стащенных на кухне под шумок, и села возле большого фонтана. Людей тут всегда было мало, а пространство окружал лес, что позволяло немного спрятаться ото всех.
Сначала я немного рисовала, потом делала пару записей, воображая из себя писателя, и в конце концов просто лежала на скамье, смотря на голубое небо с проплывающими серыми облаками. Кажется, скоро начнётся дождь.
– Что делаешь? – неожиданно над моей головой появляется лицо Дерека, как всегда мрачное и недовольное. Я села, смотря на него.
– Пытаюсь занять себя чем-то интересным, – я пожала плечами, наблюдая за тем, как Сандерс подходит к фонтану и просто долго смотрит на него. Я заметила напряжённые плечи, сведённый к переносице брови и поджатые губы. Капитан бы явно чем-то взволнован и недоволен, и я не могла не спросить, пусть это и вовсе не моё дело.
– Ты чем-то расстроен? – на мой вопрос мужчина лишь хмыкает, продолжая разглядывать гладь воды. Я не хотела давить на него, поэтому просто продолжила рисовать, добавляя на лист бумаги не только фонтан, но и сгорбленную фигуру около него.
– Жизнь всегда была сложной, но сейчас она усложнилась в тысячи раз, – вдруг начал размышлять вслух Дерек, обращаясь даже не ко мне. – Раньше у каждого человека был план на жизнь, в том числе и у меня: я хотел отучится в военной академии, стать капитаном, завести семью и счастливо жить, отдаваясь целиком и полностью любимому делу… Купить дом и машину…
Я хмурюсь, пытаясь понять, что он хочет этим сказать.
– И если первые два пункта я выполнил, то остальное – недостижимая мечта для меня сейчас.
– Почему же? – я откладываю тетрадь с карандашом в сторону, и медленно подхожу к капитану, вставая с ним плечом к плечу.
Он глубоко вздыхает, ероша короткие волосы на затылке.
– Потому что мир изменился, и я не думаю, что он когда-то станет прежним, и хоть кто-то в нём сможет стать счастливым.