– Нет. Не думаю, чтобы плотская Эсси ревновала, если бы оказалась здесь, да и Клара не стала бы. Во всяком случае я не хочу знать, где Эсси и что она делает – даже в отрицательном смысле, – быстро добавил я, видя, что Портативная Эсси открыла рот, – так что не говори мне, что она делает, даже если бы это мне и понравилось. Дело совсем не в этом.

Эсси с сомнением посмотрела на меня. Снова отхлебнула. Такой вид у нее бывает, когда она пытается установить, какова сейчас архитектура моих мыслительных процессов.

Потом пожала плечами.

– Хорошо, примем твое утверждение, – решительно сказала она. – Не это сейчас делает тебя глупым. Так в чем же причина? Любопытство относительно Клары Мойнлин, что она делала все эти годы, почему с ней Дейн Мечников?

Я поднял голову.

– Ну, я думал...

– Не нужно думать. Все очень просто. Встретившись с тобой, Клара захотела куда-нибудь улететь. И долгое время блуждала повсюду, побывала во многих местах. Все в более далеких. Вернулась в черную дыру, из которой спаслась, и спасла остальную группу, включая Мечникова.

Я сказал:

– О!

Почему-то это не удовлетворило Эсси. Она раздраженно взглянула на меня. Потом медленно сказала:

– Я думаю, ты говоришь правду, Робин. У тебя на уме не Клара. Но совершенно очевидно, что в последнее время ты расстроен. Не можешь ли сказать, в чем дело?

– Если ты не знаешь, откуда знать мне? – сердито ответил я.

– Ты хочешь сказать, – вздохнула она, – что я как автор программы могу легче пересмотреть ее, убрать мусор, снова сделать тебя счастливым?

– Нет!

– Конечно, нет, – согласилась она. – Мы давно договорились оставить программу старого Робинетта Броадхеда в покое, вместе со всем ее мусором. Так что остается только старомодный метод избавления от него. Выговориться. Выговорись, Робин. Скажи первое, что приходит в голову, как в старину, Зигфриду фон Аналитику!

Я набрал полную грудь воздуха и посмотрел в лицо тому, на что очень долго избегал смотреть. И выдохнул:

– Смертность!

Несколько тысяч миллисекунд спустя я вернулся в Центральный парк, посмотрел, как Джель-Клара Мойнлин выпускает своих спутников и движется ко мне-двойнику. При этом я думал, почему так сказал.

Я не собирался говорить это. И не собираюсь описывать долгую беседу с Эсси после этого, потому что никакого удовольствия мне это не доставило. Разговор ни к чему не привел. И не мог привести. Мне нечего беспокоиться о смертности, потому что, как мудро заметила Эсси, может ли беспокоиться о смерти тот, кто уже умер?

Странно, но это меня совсем не подбодрило.

Не подбодрил и вид Клары, так что, ожидая, пока Клара или мой двойник скажут что-то интересное в своем ледниково-медленном разговоре, я поискал других развлечений. Для меня было новым, что Оди Уолтерс Третий тоже на Скале, и я поискал его.

Это оказалось не лучше.

Он находился здесь, конечно, или почти находился. Будучи плотской личностью, он как раз прибывал. Выгружался. И было совсем неинтересно наблюдать, как он медленно, п-о-с-т-е-п-е-н-н-о вытаскивает себя из люка и опускается на пол причала.

Чтобы не молчать, я сказал Эсси:

– Он не изменился.

Он действительно не изменился. Все то же лягушачье лицо с доверчивыми глазами. Тот же самый человек, каким был тридцать или больше лет назад, когда я в последний раз видел его.

– Естественно. Он ведь был в ядре, – ответила Эсси. Она не смотрела на него. Смотрела на меня – проверяла, не собираюсь ли я снова стать глупым, вероятно. И несколько мгновений соображал, кого из нас она имеет в виду, когда она добавила: – Бедняга.

Я уклончиво хмыкнул. Мы были не единственными присутствующими; здесь собрались даже плотские люди, чтобы взглянуть на корабль, который побывал там, где бывали немногие. Я наблюдал за ними и за Оди. Это так же возбуждающе, как следить за ростом мха. И я начал нервничать. Оди меня совсем не интересовал. Интересовала меня Клара. И Эсси. И Хулио Кассата, а больше всего интересовали меня собственные тревожные внутренние беспокойства. И мне больше всего хотелось отвлечься от того, что меня тревожило. И то, что я стоял среди всех этих статуй, мне не помогало.

– Я хотел бы выслушать его рассказ, – сказал я.

– Давай, – пригласила Эсси.

– Что? Ты хочешь сказать, что мне нужно создать двойника и тот...

– Не двойника, глупый, – сказала Эсси. – Видишь? У Оди капсула. В ней, несомненно. Древний Предок. А Древний Предок – это не плоть, а записанный разум, почти такой же, как мы с тобой. Спроси у Предка.

Я с любовью посмотрел на свою любовь.

– Какая ты умница, Эсси, – ласково сказал я. – Как ты восхитительна. – И я потянулся к капсуле. Потому что мне и на самом деле хотелось услышать, что происходило с Оди во время его отсутствия. Почти так же сильно, как хотелось узнать – узнать, чего же я на самом деле хочу.

7. ИЗ ЯДРА

Была важная причина, почему мне сразу захотелось услышать рассказ Оди о его полете к ядру Галактики.