Читаем Анналы хичи полностью

– Именно это я и говорю вам, генерал Кассата. Других не интересует отдельная Галактика. Они намерены перестроить всю вселенную. Вселенную с сотнями миллиардов галактик, о большинстве из которых мы ничего не знаем.

– Да, конечно, – в отчаянии сказал Кассата, – но мы знаем, что Враг здесь, потому что он вмешался в дела нашей Галактики.

– Но вы не можете быть уверены, – серьезно сказал Альберт, – что в других местах его нет. Вы не можете считать, что только наша Галактика в состоянии создать разумную жизнь. Любая галактика может! Вероятно, могут даже газовые облака в межгалактическом пространстве! И если Другие не хотят, чтобы органический разум вмешивался в их проект, они организуют свои базы повсюду.

– Так что даже если мы сумеем уничтожить кугельблитц...

– Вы не сможете. Но если бы смогли, – сказал Альберт, – это все равно что раздавить одну муху цеце и считать, что с энцефалитом покончено.

Он молча какое-то время курил, гладя на Хулио Кассату. Потом улыбнулся.

– Это плохая новость, – сказал он. – А хорошая в том, что вы лишились работы.

– Лишился чего?

– Вы безработный, да. – Альберт кивнул. – Нет больше никакой надобности в Звездном Управлении Быстрого реагирования. А это означает, что оно больше не может отдавать приказы. Следовательно, вам не нужно возвращаться, чтобы быть уничтоженным. Следовательно, вы можете, как и все мы, оставаться бесконечно в своем нынешнем состоянии.

Глаза Кассаты широко распахнулись.

– О, – сказал он, глядя на Алисию Ло.

Могу рассказать о разговоре Альберта с Алисией Ло.

– Простите, если выразился не совсем ясно, мисс Ло, – начал Альберт, – но когда Другие изучали вас на Сторожевом Колесе...

– Доктор Эйнштейн! Я не знала, что Вра... что Другие были с нами в полете!

Он улыбнулся.

– Я тоже тогда не знал, хотя, конечно, сейчас понимаю, что должен был догадаться. Они были здесь. Они и сейчас здесь, в моей программе; они повсюду, где хотят быть, мисс Ло, и полагаю, они будут с нами всегда, потому что мы их очень интересуем. И вы больше всех остальных.

– Я? Почему я?

– Потому что вы доброволец, – объяснил Альберт. – У меня не было выбора; я был создан как компьютерная программа и таким всегда был. Робинетт умер. Его единственной возможностью была машинная запись. И генерал Кассата, и миссис Броадхед – двойники живых личностей, но вы – вы сами выбрали машинную запись! Вы сознательно отказались от своего материального тела.

– Только потому что мое материальное тело болело и было отвратительно внешне, и...

– Потому что вы решили, что в машинном виде вам будет лучше, – сказал Альберт, кивая. – И Другие находят это очень обнадеживающим, потому что не сомневаются: задолго до того, как положение станет критическим, все люди и хичи последуют вашему примеру.

Алисия Ло посмотрела на Хулио Кассату. И повторила то, что он сказал только что:

– О!

И могу рассказать вам о разговоре Альберта со мной – по крайней мере о его последней части. Это окончание, которое стало началом, потому что в нем было кое-что для меня.

– Мне жаль, что я не мог ответить на ваш вопрос, когда вы меня просили, Робин, – сказал Альберт, – но это было невозможно, пока я учился.

Я снисходительно ответил:

– Тебе, наверно, потребовалось много времени, чтобы научиться всему, что они знают.

– Всему? О, Робин! Да я почти ничего не узнал. Вы представляете себе, каков их возраст? И как много они узнали? Нет, – сказал он, качая головой, – я не узнал всю историю их расы, не узнал, как именно они собираются заставить вселенную сжиматься. В сущности, я получил только некоторые практически нужные сведения.

– Дьявольщина! – сказал я. – А почему не больше?

– Я не спрашивал, – просто ответил он.

Я обдумал его слова. И сказал:

– Ну, я думаю, когда настанет время, они многое смогут рассказать нам...

– Очень в этом сомневаюсь, – ответил Альберт. – Зачем им это? Будете ли вы учить космической навигации кошку? Может, когда-нибудь, когда все перейдут на следующую ступень эволюции...

– Станут, как ты?

– Станут, как мы, Робин, – мягко сказал он. – Когда все живые люди и живые хичи решат стать более живыми, стать вечно живыми... как мы... тогда, может быть, у нас появится шанс на настоящий диалог... Но я считаю, что на следующие несколько миллионов лет они оставят нас одних. Если мы оставим их в покое.

Я вздрогнул.

– Я с удовольствием это сделаю.

– Я рад, – сказал Альберт.

Что-то в его голосе заставило меня повернуться и посмотреть на него. Голос был другой, я уже слышал его раньше. И говорил со мной не Альберт.

Кто-то совсем другой.

– В конце концов, – улыбаясь, сказал Он, – Другие тоже Мои дети.

Так что, вероятно, я никогда не достигну удивительного возраста зрелости, когда известны ответы на все вопросы, которые продолжают тревожить меня.

Но, может быть, достаточно просто задать их.