Читаем Аниматор полностью

Суда. Какой же смысл в этой локальной, временной смерти? — спрашивал философ. — Полная глупость! Пока нет воскрешения онтологического, займемся воскрешением теллурическим, рукотворным! Безнравственно, говорил Федоров, детям наслаждаться жизнью, когда отцы претерпели смертные муки и безмолвно лежат в могилах. Их нужно воскресить, твердил он, настаивая, что эта задача не выходит за рамки технических возможностей человечества. Нужно только собраться с силами. Нужно забыть обо всех тех глупостях, которым бездумно предается мир: о войнах, о роскоши, о безделии, о жадности, о природной хищности, вынуждающей отнимать у другого кусок хлеба, чтобы намазать свой собственный лишним слоем масла!.. Нужно объединить людей этой мыслью, заняться общим делом, единственно важным в мире, заняться дружно, бросить все силы, применить все умение. Все средства — в науку, и тогда очень скоро настанет день, когда в руках у человечества появятся необходимые средства…

— Бред! — зачарованно сказал Синицын.

Или как его?.. Скворцов?

Никто не рассмеялся.

— Да, бред… Но какой бред! Какой возвышенный бред!.. Разве жизнь вокруг нас — не бред? Разве необходимость смерти — не бред? Разве войны и страх гибели, жрущий человеческое сердце, — не бред?

Я взглянул на часы. Четыре минуты до звонка. Когда он грянет, их не удержит даже обещание сообщить способ к завтрашнему утру стать знаменитым аниматором.

— Ему задавали практические вопросы. Всех ли нужно воскрешать? Да, отвечал он. Воскрешать нужно всех. Зачем? Чтобы никому не было обидно. Не только отцов, но и дедов, прадедов — и так далее. Как же их воскрешать? — ехидничали умники. — Как воскрешать, если наши пра-пра-пра давно истлели, распались на атомы, разлетелись по Вселенной? Так и воскрешать, ответствовал он. Ничего страшного.

Живая душа человеческая не могла не отпечататься на каждом атоме, составлявшем некогда ее тело. Благодаря этому признаку мы найдем все атомы каждого тела, определим, кому какой принадлежал, сложим их воедино для каждого отдельно, восстановим физические тела — а там уж

Наука вдохнет в эти тела жизнь! И даже если они давно разлетелись по

Вселенной — ничего страшного! Бросьте воевать! Займитесь делом!

Стройте ракеты! Я слышал, будто где-то в Калуге живет один смешной парень — он знает, как лететь к Солнцу! Дадим ему денег! Пусть работает! Пусть ищет единомышленников! Выводит нас туда — ввысь, за пределы косного земного тяготения! Мы выйдем, вылетим! Мы избороздим пределы Божьих Миров! И всех найдем! Ни одного не оставим! Потому что на каждом атоме — отпечаток живой души!..

Я сделал полуторасекундную паузу.

— Философы по сей день спорят и на разные лады перетолковывают его идеи… Но вот в одном, как оказалось, старик был совершенно прав.

Человеческая личность, человеческая натура, человеческая душа, человеческая индивидуальность — называйте как хотите. Но это правда.

На каждом атоме, участвующем в строении человеческого тела, остается отпечаток его прижизненного бытия. Его осмысленного прижизненного бытия!.. Что и позволяет отличить вещество одного организма от вещества другого… Конечно, полеты в космос для поиска и идентификации различных атомов с целью последующего воскрешения умерших не входят в цели и задачи анимации. Нас интересует лишь то, что при определенных условиях, о которых мы еще поговорим, над мертвым телом возникает явление ноолюминесценции. Эффект, или, говоря другими словами, явление специфического свечения, спектр которого сугубо индивидуален для каждого из нас. Это было доказано блестящими экспериментами Крупицына и Крафта и явилось первопричиной появления искусства, которое теперь мы называем «анимацией». От латинского «anima» — «душа»…

Я сложил свои листки ровной стопкой.

— Между прочим, когда-то так почему-то называли ремесло мультипликаторов, — добавил я. — Как вы понимаете, их движущиеся картинки не имеют к нам никакого отношения. Равно как и «реанимация» — ведь мы никого не оживляем. Это главное, что я прошу вас понять: мы никого не оживляем. Анимация — это всего лишь отрасль похоронного бизнеса. Пусть и специфическая. Мы просто позволяем людям сохранить память о близких в форме вечного свечения…

Я хлопнул тонкой стопкой листков по кафедре и спросил:

— Вопросы есть?

Ропот, шелест, мелкое шевеление. Конец?

Вдруг все тот же Скворцов. То есть Синицын. Или как его, черта?

Басом:

— А что, на самом деле вечное?

— Ну чтобы совсем основательно утверждать это, пришлось бы ждать до скончания веков, а такой возможности у нас нет, поэтому оставим окончательное разрешение вопроса грядущим поколениям… Однако отметим: эксперименты начались более тридцати лет назад, и за прошедшее время интенсивность свечения в первых колбах Крафта не изменилась. И ничто не говорит о том, что она должна уменьшиться.

Так что вечное или не вечное, но, во всяком случае, чрезвычайно длительное.

Снова тянет руку.

— А правда, что мусульман нельзя анимировать?

Мертвая тишина.

Откашливаюсь. Вот посылает же бог идиотов.