Читаем Английский дневник полностью

Вещи упаковывались так, будто главной целью упаковщиков было сделать их неузнаваемыми и не доставаемыми никогда и ни за что. Упаковочный материал расходовался так, будто у него, как у евро, отрицательная стоимость. Объем вещей рос в разы (для безопасности и сохранности? Я не Киселев, я скажу «возможно»).

На следующий день Рубен через помощницу прислал мне договор с проставленной стоимостью перевозки. Я читаю договора, есть дурная привычка.

«Рубен, простите, в договоре какая-то ошибка: вы проставили цену в десять раз больше, чем мы с вами договаривались!»

«Ну да, но у вас же оказалось значительно больше вещей, чем мы думали! Вы же сказали, что у вас пианино, мебель и личные вещи, а оказалось, что у вас девять кубов!»

«Так, hold on! Пианино – это полтора куба как минимум. Мебель вы вряд ли ожидали меньше еще двух-трех кубов по объему. Плюс, скажем, еще куб личных вещей – это 5–5,5 кубов. Допустим, что вы действительно запаковали девять (так вот зачем столько упаковки!). Машина та же, разгрузка не ваша, но даже если вы пошлете две машины, то это в два раза больше, но не в десять же!»

«Это не я считаю (о, это наш, русский, прием – я только выполняю приказ, поэтому ничего поделать нельзя)».

«А я могу поговорить с теми, кто считает?»

«Давайте я с ними поговорю, мы попробуем что-нибудь придумать».

Вы помните, что Рубен оказался очень изобретательным? Это был уже не первый раз, когда он вызывался придумать, как мне помочь справиться с созданной им самим проблемой.

И снова у него ушли сутки. «Есть вариант: мы грузим ваши вещи в машину разрешенной грузоподъемности меньше, чем весят ваши вещи. Но у нас машины усиленные, вы не волнуйтесь. А в декларации мы напишем меньше вес. И цена будет сильно ниже». Цена, на удивление, действительно оказалась всего в два раза выше изначально заявленной, но тут уж меня за язык не тянули, пришлось соглашаться.

Ах да, вместе с договором мне принесли опись за 70 евро. Опись оказалась таблицей «номер; наименование; количество»; в графе «наименование» чаще всего встречалось словосочетание «личные вещи», количество везде было «1». Тоже мне «граница на замке». В этот момент все мои представления об ужасной российской таможне рассыпались в прах. Я понял, почему такая опись стоит целых 70 евро – компания берет их за смелость представить на таможне филькину грамоту и позволить мне в реальности положить в вещи вообще что угодно. Разрывал шаблон только один факт: во время погрузки грузчики аккуратно вытащили мой финский нож с резиновой рукояткой, который я всегда вожу на сноркелинг в чемодане без всякой опаски, со словами: «Это могут не пропустить».

И все же некоторые вопросы требовали дискуссии (я же параноик!)

«Рубен, а откуда у меня взялся wheelchair?»

«Я не знаю, мы описали все как есть. Офисное кресло на колесиках же есть? Ну вот!»

«Понятно. А почему вместо “чехол со спиннингами, 5 шт.” у вас написано “спиннинг 1 шт.”»?

«А вы как хотите, чтобы мы написали? Давайте так и напишем».

«Отлично. А вот вы паковали картины по три штуки, а в описи везде “картина 1 шт. ” – это тоже пройдет?»

«Ну хотите, и это исправим».

«А как вообще по этой описи понять, что у вас на складе половина вещей из рубрики “личные вещи” не пропадет?»

«А у нас так никогда не бывает – вы что, нам не доверяете?»

Забегая вперед, мы по факту знаем, что вещей доехало много. Приехало даже на одну картину больше, чем я думал: забыл вписать даже себе в список (не то, что опись) и никто не обратил внимания. Часть вещей не приехала, но утверждать наверняка, что они не остались дома, я не могу. Пусть это считается моей безалаберностью.

Вещи в Лондоне надо было разгружать, и Рубен любезно посоветовал грузчиков. Надо сказать, что совет его был удачен технически, парни – поляки – оказались быстрыми, умелыми, высокими красавцами, прямо такими, какими бывают грузчики в порнофильмах. Я очень опасался, что наше пианино не удастся занести на второй этаж – слишком тяжелое. Занести его действительно не удалось, но не по этой причине: вчетвером грузчики подняли его как перышко. Подвела лестница – слишком узкая (о лестницах Лондона я напишу отдельно, как и вообще о кошмаре местной недвижимости); в итоге пианино стоит на первом этаже.

Но с ценой повторилась стандартная история: названная Рубеном сумма была заоблачной. «Это много», – сказал я. «А сколько вы хотите?» – спросил Рубен. Я назвал 40 % от запрошенной цены. На том и согласились.

В день прибытия в Англию (здесь все быстро, таможня проходится за 70 фунтов и пятнадцать минут, от Дувра до Лондона два часа) мне неожиданно позвонил Рубен. «У нас проблема: машина стоит на таможне и не может ее пройти».

«Почему?!»

«У водителя нет 70 фунтов, чтобы заплатить сбор».

«Как нет, вы же взяли их с меня в общем счете?»

«Да, но он говорит, что у него нет 70 фунтов. Если хотите мы можем вернуть машину обратно».

«Не хочу. Дайте телефон брокера».