Но когда он понуро подошел к дому — как все-таки интересно устроен человек, — его настроение вдруг резко изменилось. Им завладела новая мысль. А почему, собственно, он должен так уж поджимать хвост и виниться? Ведь Анна-Мария ничего не знает об Анастасии и о том, что происходило сегодня в гостинице «Корнуолл»! А дуется она на Сашка всего лишь за странный телефонный звонок накануне, за то, что его привезли домой на таинственном шикарном лимузине, за легкий запах виски. То есть за то, в чем Сашок нисколько не был виноват. И, следовательно, обижается она несправедливо, а значит, Сашок и сам с полным основанием может стать в позу оскорбленного достоинства.

Так что в дом он входил уже с гордо поднятой головой. Но дома Сашка ждал сюрприз. Анна-Мария — кажется, впервые в жизни — не пришла домой ночевать. 

Глава 14. Жена исчезает

Это казалось совершенно невозможным, ведь до сих пор ничего подобного не происходило. В тех редких случаях, когда Анна-Мария задерживалась на работе или когда ее социальный департамент устраивал какое-нибудь мероприятие в поддержку очередного благородного дела (пение хором в пользу летучих мышей Уэльса, например), она всегда предупреждала об этом заранее. Да что там заранее — о грядущем позднем возвращении Ани-Маши домой становилось известно чуть ли не за две недели, и предстоящее событие широко обсуждалось в семье. Теперь же ее не было дома, и — что самое поразительное — Джон и Мэгги понятия не имели, где находится их дочь.

— Саш, вы не знаете, случайно, где Анна-Мария? — спросила Мэгги, пряча глаза.

Сашок знал свою тещу достаточно, чтобы понимать: этот неприличный вопрос дался ей нелегко. И если она пошла на столь экстравагантный поступок, то, надо полагать, дошла до состояния острой тревоги. Джон, разумеется, не мог позволить себе такой открытости, но и он решился пристроиться на время разговора Мэгги с Сашком рядышком, на кухне.

Вот он, пример того самого английского лицемерия: неважно, пусть Сашок догадается, что Джон, грубо говоря, подслушивает. Важно лишь, чтобы у того было формальное «алиби», пусть неправдоподобное, но объяснение. Формальная отмазка. Ну да, решил вдруг человек снова помыть чистую посуду — да разве не могла она запылиться? Мало того, как раз именно и нужно, чтобы Сашок все понял — иначе зачем, вы думаете, Джон так гремит тарелками? Сашка ведь обязательно надо предупредить, а то ненароком может выйти настоящее подслушивание, а джентльмены не подслушивают! С другой стороны, никак нельзя открыто показать свое волнение и заинтересованность. В общем, сплошная двойная, или даже тройная, бухгалтерия. Сашку часто нравилось погружаться в эти лабиринты, но сегодня, честно говоря, ему было не до парадоксов английской души.

— Мэгги, — сказал Сашок с чем-то вроде отчаяния в голосе. — Я не знаю, где Анна-Мария. Она меня ни о чем таком не предупреждала.

И широко развел руками, на секунду забыв, как шокируют тещу подобные жесты.

Последовала секундная пауза. Мэгги замерла. Замер на кухне и Джон — через полуоткрытую дверь Сашок видел его застывшим у раковины, с большой тарелкой в руке.

Потом тесть с тещей все-таки взяли себя в руки.

— Я не сомневаюсь, что она задержалась на работе, просто не успела нас предупредить, — искусственно равнодушным голосом сказала Мэгги. Джон не выдержал — вошел в столовую. И заявил:

— Да-да, безусловно, никаких оснований беспокоиться нет.

«Если Анна-Мария не придет, они до рассвета спать не будут, все изведутся, но виду не покажут», — думал Сашок. Но, собственно говоря, он — единственный в семье — имел основания полагать, что терзаться и вправду не стоит. Ведь скорее всего Аня-Маша просто решила проучить его как следует. Но как это несправедливо, возмутился Сашок, ведь она не ведает о его настоящих грехах! Она даже не может представить себе, что произошло между ним и Анастасией — поразительной русской леди, которой он неохотно, под давлением, согласился служить гидом. А поразительна Анастасия была прежде всего своим невероятным сходством с Анной-Марией. До гидства, в узком смысле этого слова, собственно, не дошло, потому что, потому что… Да-да, Анастасия так его поразила, что он потерял голову, да, он увлекся, влюбился, — хотя можно ли влюбиться в точную копию своей жены и нужно ли считать это изменой?

Пока Сашок предавался этим своим размышлениям, Джон и Мэгги удалились в спальню — как ни в чем не бывало.

И тут зазвонил телефон.

— Хай, Саш, привет, Саш! — бодро сказал голос Анны-Марии. — Как дела?

— Привет… — ошарашенно отвечал Сашок. — Я — в порядке. Ай эм файн… А как ты?

— И я о’кей… Ты знаешь, у нас тут работы навалили… Пришлось задержаться. И я решила остаться ночевать у Лоры.

— Но завтра, завтра ты придешь?

— Не знаю еще… Это зависит…

— Но ты позвонишь?

— Посмотрим… Я позвоню, если… если решу вернуться домой. То есть, то есть… я хочу сказать… если работы будет меньше.

— Если работы будет меньше, — тупо повторил за женой Сашок.

— Ты передашь моим родителям, что я не приду домой в ближайшие дни?