Читаем Ангельское личико полностью

Шел дождь, охлаждая ее разгоряченное лицо. Мимо проехала машина, и она расслышала отрывок популярной песни, рвущейся из радио в машине. Эту мелодию играл Микки в квартирке на Бродуик-стрит. Марионетта вдруг увидела его совсем ясно, как он сидит у окна в неприбранной гостиной и подбирает одной рукой мелодию, напевая про себя, потом поднимает голову, улыбаясь, смотрит на нее и говорит: «Давай, присоединяйся!» Ока снова увидела эту улыбку, свет в его глазах, когда он смотрел на нее. Микки Энджел и в самом деле любил ее. Он не обращал внимания на ее шрам, ему было все равно, что она вышла замуж за другого, безразлично, что этот другой — опасный преступник. Он не боялся, что любовь к ней создаст угрозу его жизни. Ничто не останавливало его, он просто любил ее и все.

Марионетта уже свернула на Бродвей и шла мимо магазинов, людей и суеты пригородной жизни. Оглядывалась на прохожих: усталую женщину с двумя детьми в коляске, мрачную матрону с огромным количеством свертков, девушку в мохеровом свитере, выходящую из магазина пластинок. Любят ли они, эти женщины? Есть ли у них свой Микки Энджел, который где-то ждет? «Возможно, такое не так уж часто случается, — подумала она. — И, видимо, старый Альфонсо Моруцци в чем-то прав. Как это он сказал? „В горе и радости“. И чаще бывает в горе». Она свернула на Эндикот-гарденс. Может быть, ей повезло куда больше, чем она думает. По крайней мере, у нее были несколько недель счастья. Вероятно, такие, как Альфонсо Моруцци, не имели и этого. Возможно, большинство людей просто бредут по жизни от рождения до смерти, так и не познав, что такое страсть. Возможно, возможно… Все это, в конечном итоге, не имело значения. У нее нет выбора. Она не должна об этом забывать. Марионетта дрожала. Она уже подошла к калитке дома номер двадцать четыре.

В первый раз после ухода из квартиры Альфонсо Моруцци она помедлила. Дом выглядел таким же, как всегда, с аккуратными занавесками на окнах, подстриженным газоном, но Марионетте он казался тюрьмой, пристойным фасадом камеры пыток. Однако она должна туда вернуться…

Женщина медленно толкнула калитку и по дорожке прошла к входной двери. Она знала, что в любую минуту муж может открыть дверь, втащить ее в дом и начнется прежний ад, та жизнь, где она была миссис Моруцци. И верно, она услышала шаги в холле как раз тогда, когда хотела открыть дверь. Но Марионетта даже не успела вставить ключ в замочную скважину — дверь распахнулась. Испытывая дикий ужас, женщина подняла глаза.

— Барти… — начала она, но тут же осеклась.

На пороге стоял ее брат Антонио. Она изумленно смотрела на него, моргая, с ключом в руке.

— Тони? — недоверчиво спросила она. — Тони?

Брат молча придержал дверь и пропустил ее в холл.

Она повиновалась, потеряв дар речи. В холле стояла, заламывая руки, миссис Мак-Куин. При виде Марионетты она коротко вскрикнула и бросилась к ней.

— Миссис Моруцци! — воскликнула она дрожащим голосом. — Мадам! — Она схватила руки Марионетты, явно радуясь ее появлению. — Я так боялась того, что этот ужасный человек может с вами сделать, и все по моей вине! Мне так жаль, простите меня…

Как во сне, Марионетта сжала руки женщины. Ее так потрясло присутствие брата в этом доме, что она не находила слов и вопросительно смотрела на него поверх трясущихся плеч миссис Мак-Куин.

— Тони? — повторила она. — Что ты здесь?..

Он поднял руку, легким кивком головы указав Марионетте на прислугу. Время для объяснений еще не настало.

Кто-то вышел из кабинета Барти. Марионетта повернулась, со страхом ожидая первой реакции мужа. Ну разумеется, Тони всегда был связан с Моруцци. Видимо, они в конце концов разрешили ему вернуться из изгнания. Она едва успела это подумать, как разглядела, что человек, появившийся из логова Барти, вовсе не тот, кого она ожидала увидеть: это был полицейский в форме.

— Миссис Моруцци, — произнес он вежливо, — сюда, пожалуйста. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов…

Ее провели в кабинет Барти. Здесь она бывала нечасто, поскольку муж запрещал ей, но смогла все же сообразить, что так комната никогда не выглядела. Все содержимое шкафа в углу было разложено стопками по полу, а рядом на коленях стоял человек в темном костюме и просматривал бумаги, раскладывая их в разные конверты. Другой мужчина сидел на уголке стола красного дерева и внимательно рылся в пачке бумаг. Он поднял голову, когда вошла Марионетта, и она поняла, что уже встречала его раньше.

— Миссис Моруцци, я — инспектор Дэвис, — представился он, вежливо вставая. — Мы с вами встречались несколько лет назад, когда разгромили кафе вашего отца. Правда, я тогда был всего лишь сержантом.

Она вспомнила его. Он работал в полиции нравов. Инспектор подал знак другому полицейскому освободить комнату, и не успела Марионетта ничего сказать, как Тони вывели из кабинета. Заметив выражение ее лица, он сказал:

— Не волнуйтесь, Тони просто посидит в гостиной пару минут. Вы сможете поговорить с ним позже.

Она разглядывала хаос в комнате.

— Что вы ищете? — спросила Марионетта.

Инспектор улыбнулся.