Читаем Ангельское личико полностью

Ее состояние заметно улучшалось в присутствии Микки, хотя на первых порах он почти с ней не разговаривал, только спрашивал время от времени, как она себя чувствует и не хочет ли есть. Постепенно поправляясь, Марионетта стала спать меньше и больше думать, и тогда пожалела, что Микки все время молчит, ей очень хотелось поговорить с ним, рассказать, что случилось, объяснить, почему она оказалась на одном из перекрестков в Сохо.

Однажды вечером ее снова разбудили звуки пианино. На этот раз Марионетта узнала мелодию, эту песню Марио часто пел их матери в кафе: «Дай мне тебя обнять». Слезы жгли ей глаза. Каким далеким и невинным казалось теперь то время, когда все Перетти вместе работали в «Империале», а самым большим развлечением для Марионетты был поход в кино раз в неделю, где она могла забыться и мечтать выйти замуж за Дерка Богарда…

Она не заметила, что Микки перестал играть, пока не увидела, что он стоит в дверях, — босой, в мятой рубашке и джинсах.

— Хочешь чаю? — спросил он.

Женщина отрицательно покачала головой, а когда он повернулся, чтобы уйти, не выдержала, протянула руку и позвала:

— Микки!

Он обернулся и заметил, что она опустила руку с гримасой боли.

— Тебе лучше не двигаться, — посоветовал Микки. — Ты вся в синяках.

— Пожалуйста, — попросила она. — Пожалуйста, подойди и поговори со мной.

Он подошел и осторожно сел на край постели.

— Уже поздно, — заметил он. — Может, тебе стоит поспать?

Она попыталась засмеяться.

— Я уже много дней только и делаю, что сплю. Даже не знаю, какое сегодня число.

— Пятнадцатое января.

Марионетта с удивлением уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что я лежу здесь уже больше двух недель?

— Доктор дал тебе снотворное. Первую неделю ты вообще почти не приходила в себя.

Она посмотрела на желтые и бурые пятна на руках.

— Хорошенький же у меня, должно быть, вид, — произнесла она уныло.

Теперь Микки смотрел на нее прямо и серьезно.

— Поправишься, — заверил он. — Нужно время.

Марионетта снова откинулась на подушки.

— Время… — пробормотала она. — Вот этого у меня как раз и нет…

— Неправда. — Микки встал и некоторое время смотрел на нее с суровым выражением лица. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Она покачала головой.

— Не могу. Если Барти узнает…

Энджел решительно покачал головой.

— Забудь о нем. Оставайся здесь, сколько захочешь. Поняла?

Женщина кивнула. От слабости и облегчения она не могла говорить.

Микки снова пошел к двери.

— У меня номер, — извиняясь, произнес он. — В «Мамбо румз». Мне очень жаль. Но Питер здесь. Если что-то понадобится, позови его, он будет в соседней комнате. — Казалось, ему хочется поскорее уйти.

Марионетта с некоторым удивлением осознала, что Микки Энджел слегка ее побаивается. Женщина медленно подняла руку к лицу. Неужели она так чудовищно выглядит?

— Успеха тебе, — машинально пожелала она, и дверь за ним закрылась.

Позже она позвала Питера Трэвиса, который сидел в соседней комнате и слушал джазовый концерт по радио. Он порадовался, что Марионетта не спит.

— Ты немного похорошела с того дня, когда я в последний раз тебя видел, — заметил он.

Она решительно похлопала ладонью по кровати.

— Сядь, Питер, — велела она, уверенная, что с ним ей будет легче говорить, чем с Микки. Он охотно уселся, радуясь компании. — Расскажи мне, — попросила Марионетта, — все, что случилось.

— Что ты хочешь знать? — спросил он хитро.

— Ну, я предполагаю, что нахожусь в той самой квартире, которую вы снимаете вместе с Микки, — начала она. — Правильно? Мы ведь в Сохо? Как Микки меня нашел? И разыскивают ли меня Моруцци?

Питер Трэвис рассказал ей все, а начал с подтверждения ее догадки: да, она действительно находится в квартире на Бродуик-стрит.

— Это комната Микки, — объяснил он. — Забавная окраска, верно? Типично для Микки. Он любит синий цвет.

Она молча вбирала эту информацию. Как же мало знала она о Микки Энджеле!

— А что касается того, как он тебя нашел, так пусть лучше Микки сам тебе расскажет.

— Да он уже сделал это, — бесстыдно соврала Марионетта с показным равнодушием. — Мне хочется узнать подробности.

И Питер постарался восстановить события того дня, когда они играли в джазовом клубе-подвале в канун Нового года, и как там возникла страшная суета, потому что ввалилась Сюзанна Менлав и потребовала, чтобы ей дали возможность поговорить с Микки. Сначала они решили, что это одна из ее пьяных фантазий художницы, поскольку женщина настаивала, что у нее есть важное сообщение для Энджела. Но, когда она начала колотить посуду и орать танцующим что-то нечленораздельное, Микки вынужден был оторваться от пианино и выяснить, что же ее беспокоит.

Сюзанна рассказала, что она пила в «Кейвс де Франс», когда туда вошла знакомая ей проститутка и сообщила, что «дочка Перетти ловит клиентов на углу Дин-стрит».

— Она говорила, что ты вся избита, — добавил Питер, — и каким-то образом это дошло до Сюзанны Менлав. Вот она и приплелась в клуб, чтобы сообщить Микки.

Марионетта удивленно смотрела на Питера.

— Сюзанна Менлав! Но я ее не знаю.

Питер пожал плечами.