Читаем Ангельское личико полностью

Марионетта обнаружила, что стоит на Арчер-стрит. Был ранний вечер, и уже собирались группы музыкантов, рассчитывающих найти работу в ночных клубах. Она посмотрела на лица, надеясь найти знакомых, не признаваясь самой себе, кого на самом деле хочет увидеть. Вздохнув, свернула на Руперт-стрит и бесцельно побрела мимо лотков, не слыша криков уличных торговцев и не замечая толп покупателей.

Затем уголком глаза Марионетта заметила Микки. Он сидел за столом у окна, наполненного сигаретным дымом кафе, где кроме него находилось еще много народу. За его столиком она разглядела также очкастого Питера Трэвиса и блондинку Вики, певичку, с которой она познакомилась в клубе «Черная кошка» и которая, как она решила, была подружкой Микки. Марионетта остановилась, как парализованная, не в состоянии отвести взгляд от окна. Эти трое шутили и шумно спорили. Микки Энджел в своем старом синем свитере курил и смеялся над тем, что рассказывал Питер Трэвис. Неожиданно он заметил стоящую у кафе стройную молодую женщину в дорогом пальто. Она машинально подняла руку, чтобы закрыть лицо. На секунду их взгляды встретились. Затем Микки подчеркнуто безразлично отвернулся, наклонившись, чтобы дать Вики прикурить, и засмеялся вместе со всеми над какой-то шуткой. Когда через несколько секунд он снова взглянул в окно, молодая женщина исчезла.

Такси подъехало к дому номер двадцать четыре на Эндикот-гарденс в семь часов. Уже стемнело, на каштаны опустилась прохлада. Марионетта выглянула из машины, и сердце ее упало. В окнах горел свет, значит, муж дома.

Она расплатилась с водителем и с бьющимся сердцем прошла по дорожке к дому. Никогда нельзя знать заранее, в каком Барти настроении. Иногда он разыгрывал из себя идеального мужа, заботливого и почти душевного; в другой раз неожиданно впадал по пустякам в необузданную ярость, раздражался по поводу всего, что бы Марионетта ни сделала, размахивал руками и валил на пол мебель. Она не могла точно сказать, какого настроения боялась больше. Когда Барти старался быть с ней милым, она знала, что он настраивается на амурный лад, и значит, ей придется мучительно выносить его руки на своем теле и близость с ним. Женщина предпочла бы сотню ударов, тысячу проклятий, дикую ярость узаконенному насилию, которое она вынуждена была терпеть после замужества с этим ужасным человеком.

Она тихонько вошла в дом. Как обычно, Барти говорил в холле по телефону, расхаживая взад-вперед по тщательно натертому миссис Мак-Куин паркету и орал на кого-то в трубку:

— Разумеется, я говорил о сегодняшнем дне! Ты хочешь, чтобы на тебя навалилась вся полиция? — Он едва взглянул на скользнувшую мимо Марионетту. — Когда я тебе велю что-то, тупица, ты это делаешь, понял?

Несколько успокоившись, она тихо повесила пальто и прошла в гостиную. Громко вопил телевизор. Показывали какие-то эстрадные номера, и с экрана улыбался чревовещатель со своей куклой. Она напомнила Марионетте о кукле в сумке, и женщина протянула руку, чтобы достать ее, но тут услышала звук повешенной трубки. Барти закончил разговор. Она поспешно защелкнула сумку, оставив куклу на старом месте.

— Привет, Барти! — жизнерадостно поздоровалась Марионетта. — Выпить хочешь? — Не дожидаясь ответа, она поспешила к шкафу с бутылками и вынула пробку из графина с виски.

Барти никогда не отказывался выпить.

Он плюхнулся в одно из кресел, откуда без улыбки спокойно следил за ней.

— Где ты была? — спросил он.

Марионетта боялась встретиться с ним взглядом. Знала, что врать бесполезно. Ее наверняка видел кто-нибудь из шпионов Моруцци.

— Ездила в кафе, — созналась она, сосредоточившись на бутылке с виски, — немного помогла папе. Ты не поверишь, какие там толпы, Барти, люди так возбуждены по поводу коронации…

— Надо было позвонить мне, — произнес муж довольно спокойно. — Мне бы хотелось, чтобы ты позвонила мне и попросила разрешения поехать в Сохо.

Сердце у нее упало.

— Прости меня, Барти, — начала она, но он ее перебил:

— Запомни это на будущее, — ровно выговаривал Барти, стряхивая пепел с сигареты в дорогую пепельницу из оникса, — ты не должна без моего разрешения выходить из дома. Я ясно выражаюсь?

Марионетта испуганно кивнула. Взяла стакан с виски и по пушистому ковру направилась к мужу. Когда она приблизилась, он схватил ее за запястье и взглянул снизу вверх маленькими блестящими глазками. Барти Моруцци всегда почему-то напоминал ей белку, по-видимому, из-за острого носа и узких губ.

— Тебе это пошло на пользу, — заметил он, с удовольствием оглядывая ее, — ты выглядишь почти что по-человечески.

Она уловила зловещие признаки. Ей хотелось разрыдаться.

— Что-нибудь интересное по телевизору? — спросила Марионетта как можно беззаботнее. — Ты заглядывал в «Рэдио таймс»? — Она безуспешно пыталась высвободить руку. — Я могу приготовить тебе ужин, пока ты смотришь…

Муж отрицательно покачал головой.

— Мы сегодня ужинаем не дома, — произнес он. — У меня остались кое-какие дела, и ты мне понадобишься. Для моральной поддержки.