Читаем Ангел в темноте полностью

Когда Ольга вошла в палату, девочка удивилась. Узнала. Нет, пожалуй, даже обрадовалась.

– Здравствуй, Марина, – произнесла Ольга Николаевна и улыбнулась, как улыбнулась бы хорошей знакомой, подруге дочери.

– Здравствуйте.

Ольга взяла стул и пододвинула его ближе к кровати. Журнал регистрации и ручка в ее руках – только повод для неурочного визита. Она приветливо, с симпатией смотрела на Маринку.

– Узнала меня?

– Конечно. Простите, я…

– Меня зовут Ольга Николаевна.

– Я знаю, вы мама Наташи Ботяновской.

– Да, и теперь еще твой лечащий врач.

Марина опустила глаза, минутное оживление прошло. Ольга открыла свой журнал, взяла со стола градусник, встряхнула его и протянула девочке.

– Как ты себя чувствуешь сегодня?

– Нормально.

Пауза.

– Замечательно, – пауз быть не должно. Лечить надо всем – словом в том числе. Каждое слово, произнесенное рядом с больным человеком, должно нести успокоение и, по возможности, искреннюю надежду. «Температуры нет – уже хорошо. А завтра будет еще лучше, а послезавтра, возможно…» Ничего не возможно, послезавтра никого не выписывают с подозрением на острый лейкоз. Маринке об этом знать не обязательно, но Ольга-то знала наверняка.

– Ольга Николаевна, я что… умру? – вопрос был произнесен старательно спокойным голосом, но вот страшное слово выговорить без запинки и взрослому не под силу, а тут – дитя. Взрослеющее, но все-таки дитя. Ольга перестала заполнять журнал, подняла на девочку глаза. Секунду оценивала ее настроение, а потом ровным будничным голосом, без какой-либо деланной бодрости ответила:

– Нет, не умрешь.

Опять зависло молчание. Видно было, что Марине очень хочется спросить о многом, но что-то мешает. Что? То же, что и Ольге – страх. Ужас, не прошедший после возвращения из пылающего тошнотворного забытья, дремлющий до поры в каждом…

– Раньше с тобой было что-нибудь похожее? – спросила Ольга осторожно, но все так же буднично, как если бы речь шла о насморке.

Марина задумалась ненадолго и кивнула.

– Не так, но… как-то зимой на физкультуре стало плохо, голова закружилась, я даже упала. В медпункте сказали, что это возрастные изменения. Я вообще устаю очень часто. Мама говорит: «Привет тебе от компьютера, от Масяни твоей ненаглядной…»

Марина улыбнулась, вспомнив, наверное, маму, а может – Масяню. Ольга, понятия не имеющая, о ком идет речь, все же кивнула и, пользуясь минутным изменением настроения девочки к лучшему, спросила мягко:

– Ты уже немножко освоилась тут?

Маринка подняла на нее вмиг похолодевшие глаза:

– А мне нужно освоиться? Я что, надолго сюда?

– Пока не знаю. Нужно пройти полное обследование. Маринка помялась немного и все-таки, наконец, решилась:

– Ольга Николаевна, я не ребенок, со мной можно по-взрослому разговаривать. Скажите мне правду.

Ольга невольно улыбнулась: «Хорошая какая девчонка, отважная…»

– Начнем с того, что ты все-таки ребенок, и уже поэтому у тебя максимум шансов на выздоровление. Детский организм не спрашивает у своего хозяина разрешения, вопросы провокационные ему не задает, как ты, он просто хочет быть здоровым. Твой организм сделает все возможное, чтобы поправиться, я тоже. И не я одна, так что лучше нам, Маринка, не мешать.

– Чем? – едва слышно произнесла Марина.

– Настроением мрачным, вопросами вот такими неправильными.

Помолчали. Ольга взяла градусник, посмотрела, встряхнула. 38.7, ничего хорошего.

– А ты не заскучаешь одна в палате?

– Я люблю быть одна, привыкла.

– Потому что одна у родителей?

– Я везде одна. У родителей одна, у бабушки с дедушкой одна, в школе одна.

– У тебя что, подружек нет?

Опять настороженный взгляд.

– А это имеет отношение к моей болезни?

Ольга даже смутилась: как, однако, умеет держать дистанцию эта девочка!

– Иногда не знаешь, что имеет, а что нет. Хорошо, Марина, я поняла, что тебе надоели мои вопросы, впредь я буду менее любопытна.

Маринин взгляд смягчился, она даже попыталась улыбнуться:

– А можно я тоже вас кое о чем спрошу?

– Конечно.

Несколько секунд Марина смотрела на Ольгу пристально, изучающе. Ольга постаралась не показать замешательство, но… уж очень умные у девчонки глаза. Нет, почему-то передумала спрашивать:

– Ну хорошо, я подумаю и потом спрошу.

Ольга встала, мягко прикоснулась к худенькому плечу девочки.

– Я вечером еще раз приду.

И уже у дверей, взявшись за ручку, оглянулась на Марину еще раз:

– Только не спрашивай, какова длина Дуная и как в телефон голос по проводу попадает. На остальные вопросы я постараюсь ответить.

Маринка улыбнулась чуть теплее чем раньше. Поняла, что Ольга Николаевна хочет поднять ей настроение, хотя бы незамысловатой шуткой.

Ольга закрыла за собой дверь и на секунду остановилась. Проходивший мимо высокий молодой человек в белом халате поздоровался с ней; она, очнувшись от тяжелых мыслей, ответила и пошла к себе.