– Удобно, – говорю я. Ладно, хватит допрашивать папу. Судя по всему, не очень-то он расположен пока меня в личные дела посвящать. Видно, ничего еще твердо не решено, несмотря на тапочки в прихожей и купленные для совместного удобства предметы обихода.

На самом деле я больше рада, чем нет. В свете последних событий, когда, может так случиться, нам с Мишей придется уехать… Надо же, вот я об этом и подумала, как о вполне возможном варианте. И ведь так спокойно подумала…

Раньше я все мечтала, чтобы родители на старости лет помирились, снова жили вместе, но… Мама очень хорошо прижилась в Минске: мне иногда кажется, что она теперь больше минчанка, чем я сама. Обиды на папу, конечно, тоже перестали быть актуальными, но и начать сначала у них не получилось бы. Я никогда не давила на нее, понимая, что мною движут эгоистические соображения, а их жизнь – это их жизнь.

И я стала рассказывать папе про свое бытье-житье. Не уходя в личные подробности, расписала свой новый проект и наполеоновские планы про то, как общалась в эфире со своим непосредственным начальником, весьма непосредственным начальником…

С юмором рассказала и даже показала в лицах, как вручали «Телевышку». Папа хохотал и заверил меня, что обязательно посмотрит передачу, хоть мне ничего и не дали. Наверное, удивится, что все там происходило не так забавно, как изобразила я…

Ничего не рассказала ему о наших с Мишей делах. Сама еще ничего толком не знаю… Рассказала, что мама с Катькой уже две недели плещутся в Черном море на юге Болгарии, когда звонят, то обе верещат от радости, как дельфины, и дают мне послушать, как шуршит прибрежная волна…

Папа рассказал о серьезных недоработках, допущенных итальянскими конструкторами спиннингов, и своем личном вкладе в их усовершенствование, различия клева на опарыша и дождевого червя, принципиальную разницу между собственно опарышем и дождевым червем. Потом мы вместе, по памяти, но со знанием дела оценили вкусовые качества стародорожского самогона и виски «Баллантайн»: по нашему общему мнению отечественный натурпродукт проигрывал знаменитому шотландскому брэнду только в вопросах рекламы. Книга «Похороните меня за плинтусом» папе понравилась, а вот фильм нет.

…Мы бы еще долго так сидели за столом, курили на балконе и болтали – обо всем, ни о чем, только бы слышать родной голос подольше. Но уже вечереет, пора в дорогу. Папа и сам торопит меня:

– Лето – летом, а все равно темнеет. Уже в восемь свет не тот. Ты осторожнее давай там, на дороге…

Целую отца в щеку, он меня – в обе:

– Недельки через две приезжай: лещиков насушу, пивка попьем с тобой, а может, Мишу прихватишь с собой?

Машу рукой:

– Сама приеду, а про Мишу обещать не буду. Такой он у меня занятой…

Перед тем как сесть в машину машу папе рукой. Он стоит на балконе, облокотился на бордюр, курит. С этого расстояния – очень красивый мужчина: плотный, густобровый, улыбчивый. Хоть куда!

Я уезжаю с легким сердцем. Мой маленький «реношка» бодро трогает с места… и через полчаса, с жалким вяканьем в моторе, застревает, не доехав до какой-то деревушки пару километров.

Глава 18

Я лечу…

Ну, и что делать? Лезу в сумку за мобильником и… о, ужас! Мобильник разряжен и, судя по всему, давно: дисплей глухо темный, на все попытки включения сурово отвечает: «Разряжен. Зарядите аккумулятор». То-то никто не звонил мне весь вечер! Я еще подумала: «Вот, и никому я не нужна…»

Подведем неутешительный итог: ни до мужа, ни до эвакуатора мне не дозвониться. Просить помощи у проезжающих мимо машин? М-м… что-то страшновато, не хочется незапланированных приключений.

До деревни Денаричи я не доехала совсем чуть-чуть, дойду пешком и все звонки сделаю из ближайшей к дороге хаты.

Хорошо, что я в брюках и спортивных туфлях без каблуков: иду споро. Ни одной несущейся по трассе машине, к счастью, не приходит в голову остановиться и спросить у одинокой девушки, куда это она идет в такое время.

Мне хватает двадцати минут, чтобы достичь цели. И вот я уже взлетаю на крыльцо и, не найдя звонка, стучу железной круглой ручкой в дверь. Вообще, в деревнях ложатся спать рано и встают до рассвета, но в этом доме еще не выключили свет.

– Иду… – слышится голос из-за дверей. – А чего ты стучишь, открыто же…

И тут женщина видит, что на пороге стоит кто-то незнакомый.

– Добрый вечер, – говорю я. – Вы извините меня, пожалуйста, у меня проблема. Вы не разрешите мне позвонить мужу в Минск? У меня авария случилась, я машину на дороге бросила… Я вам денежку оставлю…

– Заходите, – говорит женщина. И включает свет в просторной прихожей, которая больше всего похожа на студию, как говорят в Европе. В одной стороне – кухонный комплекс и обеденный стол, в другой – стиральная машина, гладильная доска, у стены – диван, дальше – широкий коридор, уводящий в другие помещения, телевизор, укрепленный под потолком…

Да, телевизор. Как же без него.