Читаем Ангел Кумус полностью

…Феде удалось попасть в свою старую квартиру очень нескоро. Из трех тетушек осталась одна. Старенькая, в слезах счастья и удивления, она пришибленно смотрела, как подросший крепыш Федя отдирал со стены наклеенную его отцом фотографию. Федя удивленно уставился на стену сзади фотографии, но там ничего не было кроме более ярких по цвету обоев. Федя оборвал и обои, потом древние газеты. Стена смотрела в него оштукатуренной кирпичной кладкой. Он удивленно разглядывал эту стену, потом случайно посмотрел на фотографию. Его молодой отец стоял, обнявшись с незнакомцем, оба они были в армейской форме, серьезные и торжественные. Над ними полукругом шла надпись: «Страна знает своих героев!» Федя перевернул фотографию и обнаружил написанный там чернилами адрес и имя. Во дворе его ждал автомобиль, Хамид и восхитительная брюнетка с серыми глазами, маленькая и юркая как сурок. Федя в спешке выгреб из карманов деньги, поцеловал тетку, суетливо крестившую его, и ворвался в автомобиле со своим другом и девушкой в огромный летний мир яркого солнца и исполнения желаний.

Адрес и имя ничего Феде не говорили, но открывший дверь сгорбленный старик был чем-то неуловимо знаком и близок. Федя протянул фотографию, старик сгреб его в охапку и затащил в маленькую квартирку в Клайпеде.

Федя, краснея и сглатывая, рассказал по быстрому, как запустил графином в председателя райсовета, как провел полгода в Интернате, как бежал.

– Где ж ты был пять лет? – удивленно спросил старик с легким акцентом.

– Хамид, мой друг по Интернату, уговорил нас троих поехать к нему в Таджикистан. Отец у него клевый. Принял как родных!

Отец Хамида при встрече спросил только: «Досрочно?»

Хамид покачал головой, опустив глаза.

– Значит, ты вроде как теперь определился?

Федя, Макс-Черепаха и Хамид стояли перед ним грязные и оборванные, обессилевшие от голода.

– Отец, – сказал тихо Хамид, – Я многое понял, а пока спаси нас.

– Добро пожаловать, сынок, твои гости – мои гости.

Они прожили свои самые спокойные годы до шестнадцатилетия, работая физически как проклятые. Резкий запах животных под горячим солнцем, смешанный с запахом испеченных лепешек и таявшим на них жирным каймаком – лучшие запахи на свете. Раскрытые головки хлопка снились Феде еще несколько лет.

Отец Хамида пришел к начальнику паспортного стола милиции, когда Хамиду и Феде исполнилось шестнадцать, а Макс о своем возрасте не помнил. Он уже легко проговаривал сложные предложения, веселил гостей, разбивая головой кирпичи и поднимая тяжести. Однажды свалил небольшое дерево, долбя его своим лбом. С зарезанных овец снимал шкурку чулком легким и ласковым движением, за Федей ходил покорной собакой. У Макса к тому времени было только два недостатка: он любил засовывать руку в животных и с наслаждением ковыряться во внутренностях, пока они умирали, и еще он стал острить.

– А что там было у твоего сына с этим исправительным интернатом? – поинтересовался начальник таджик.

– Да сбежал от оттуда. Еще два года тому.

– Молодец, мужчиной растет!

Три краснокожих паспорта стоили не так уж дорого, Макс стал Максимом Черепаховым.

– Так что, – подытожил Федя, вывалив сбивчиво и нетерпеливо перед другом отца свои воспоминания, – Начинаю новую жизнь, а деньги небольшие у меня уже есть, там земля хорошая, да и Афган рядом, – он не стал вдаваться в подробности.

– У тебя, Федя, есть большие деньги. Я обещал твоему отцу. С чего начнешь?

– Главное, – сказал Федя, улыбаясь, – Полезные ископаемые. Потом – люди…

В салоне автомобиля работал кондиционер. Слабый запах духов и хорошего табака, легкая ненавязчивая музыка, высокий разрез спереди на облегающем платье Таисии – когда она сидит, ноги оголены много выше колен.

– Я заказала обед у Марковны, так что, когда проголодаетесь, обещаю отличную еду, – женщина, не отрываясь, смотрит на дорогу, машину ведет профессионально.

– А это входит в обслуживание? – интересуется инспектор, обнаружив в ее профиле что-то сатанинское.

– Нет. Расплатитесь на месте. Можно совет? – она ждет с минуту, дождавшись едва заметного кивка головой, предлагает: – Я не знаю, по какому вы делу приехали, но если вам нужны связи с общественностью, могу помочь.

– Что это значит – связи с общественностью? – инспектор сдержал улыбку.

– Это значит, если вам нужно с кем-то побеседовать из населения, не обращайтесь в полицию. Начальник наш, хоть и кажется человеком простым и незатейливым, встречу будет устраивать через повестку. А я просто привезу и договорюсь.

– Я бы, конечно, мог с серьезным видом объяснить вам особенности моего профессионального поведения, но дело, по которому я здесь, весьма просто, – инспектор расслабился на переднем сидении, расставил ноги и вроде машинально открыл бардачок. – Поэтому… – он запнулся, потому что из бардачка на него смотрело дуло пистолета. Инспектор осторожно закрыл бардачок. – Поэтому ваше предложение весьма кстати. Меня интересует происшествие шестьдесят четвертого года в интернате для малолетних правонарушителей.

– Людоедство, – кивнула женщина.

– Как вы сказали? – инспектор выпрямился и сдвинул ноги.