Читаем Ангел Кумус полностью

Полная нереальность происходящего тошнотой подсасывала под ребрами, малолетние преступники стояли бледные и онемевшие.

– Может, уберут теперь от нас этого вонючего идиота! – шепотом сказал Болт.

– Как же, жди! Персоналу доплачивают за дебилов, мне врач говорил! – это Севрюга, тоже шепотом, но так, чтобы слышал учитель.

– Прекратить! – это надзиратель.

– Черепаха, – это Макс, удовлетворенно: он наконец раздолбил тумбочку.

– А мусор уже вывозили? – спрашивает Федя и просится выйти.

Он роется в мусорных баках, их два, из окна больничного изолятора сквозь решетку на него смотрит девушка Наталья, удивленно и насмешливо. Федя чувствует ее взгляд, замирает, но не позволяет глазам найти красивое лицо, он специально смотрит выше, разглядывая узкие окна и старую кирпичную кладку между ними, отмечая боковым зрением странную неподвижность Натальи в окне, а на самом деле она показывает ему язык и пританцовывает слегка под музыку: в кабинете отца открыта дверь и немилосердно орет радио.

Феде непонятно, кто и когда успел выбросить черепаху, но он находит бумажный сверток и ощупывает твердый полукруг панциря, отворачивая лицо. Потом бежит через двор, держа черепаху обеими руками перед собой. Запыхавшись, Федя кладет бумажку перед Максом – тот все еще сидит на полу в задумчивом оцепенении.

– Самохвалов, стать в строй! – кричит ничего не понимающий надзиратель и зажимает нос.

– Да вы не понимаете, он же дальше по комнатам бы пошел, он черепаху ищет!

– Это полная антисанитария, немедленно выбросить!

Макс никого не слышит, он гладит холодный панцирь и улыбается.

– Когда он улыбается, – говорит Федя шепотом Хамиду, – Он становится умней.

– Зачем ты это приволок, я не могу спать от вони, я с таким трудом выкинул эту гадость, – Хамид смотрит на Федю грустно, Федя страшно изумлен.

Макс встает, сопит, подходит к строю, отталкивает Хамида и становится рядом с Федей. Он ласково смотрит на Федю сверху, укладывает свое сокровище в холщовый мешок на груди и, конечно, говорит «черепаха»…

– Если бы вы мне конкретно подсказали, что мы ищем, – начал было начальник отделения, но инспектор перебил:

– Вы сказали, что все поняли. Что вопросы задавать не будете.

– Не буду. Никаких вопросов. Только обрисуйте всю картину, а то я уже путаться начинаю. Вы психа ищете?

– Почему так решили? – инспектор посмотрел внимательно и потер указательными пальцами уставшие глаза.

– Потому что про личные вещи двоих сбежавших мальчишек вы все подробно разузнали, а про личные вещи психа – ни слова.

Про личные вещи Максима П. инспектор помнил все до последней буквы. Два года назад, когда подростка усаживали в вагон, при нем был грубо сшитый холщовый мешок с крупной черепахой.

– Сколько ему сейчас? – не унимался усатый полицейский. – За сорок. Сожрал кого-нибудь, не иначе, – сказано равнодушно, и ни намека на вопрос.

– Могу точно сказать только про его бежавших напарников, – инспектор удивился слову «сожрал», но голова болела, вот беда! Он не стал ничего спрашивать и просто объяснил: – Один владеет акциями почти всех крупнейших металлургических компаний, а другой, который таджик, содержит дорогой публичный дом в Стамбуле.