Читаем Ангел Кумус полностью

Протащив вагон метров сорок, поезд остановился. Подбежавшие люди окружили обходчика и мальчика с автоматом. Из окон «скорого» высунулись пассажиры, врач с чемоданчиком присел у ребенка на шпалах. Обходчик никак не мог разомкнуть руки, а когда у него силой отобрали одежду – это оказалась униформа неизвестного никому ведомства – он застыл взглядом на невозможно развратной бабенке в одном только поясе и чулках, страшно грудастой, обещающей все и сразу своей улыбкой, и только через пару минут, оглохнув в гомоне и криках, понял, что смотрит на игральную карту, упавшую рубашкой вверх.

– Отставить! – кричал ребенок и топал босой ногой, – не трогать мои личные вещи! Не сметь! Кузя сам виноват, он всегда передергивает в карты, я потом напишу подробный рапорт… Нет, это я виноват! – из глаз покатились слезы. – Я просто устал, болела голова, а Кузя… Где я?.. – Стоять! – он вскинул тяжелое для него оружие и попытался передвинуть затвор, когда застывшая было толпа двинулась, чтобы пожалеть.

Подошла милиция. В одежде, вытащенной обходчиком, оказались документы. Вглядевшись в дату и печать, милиционер быстро удостоверение спрятал. Второй уговаривал мальчика отдать ему оружие, присев рядом с ребенком на корточки. Некоторые любопытные пассажиры «скорого» попрыгали из вагонов и пошли смотреть на мертвого. Из окошка, высунувшись, смотрела старушка, которой было высоко прыгать. Она перебрала взглядом толпу, лежащего на шпалах ребенка в окровавленной майке и больших – не по росту – трусах, потом посмотрела вдаль, прищурилась и достала очки. Там впереди, далеко за вагоном кто-то очень упитанный пятился спиной, волоча по земле тяжелый деревянный ящик…

Инспектор проснулся от яркого солнца. Половина одиннадцатого. Он перебрался на другую полку, подальше от солнца. Надо бы выпить чаю. Съесть чего-нибудь…Прихватив полотенце он вышел в коридор и замер. На откидном стульчике у окна сидела совершенно невероятная женщина и смотрела на него глазами, полными слез.

– Заку-курить не найдется? – сглотнула она плач и неуверенно улыбнулась.

Инспектор полез в карман пиджака, потом в карман брюк, потом вспомнил и вздохнул: он не курит сигарет. Женщина кивнула, как будто так и знала, что ничего хорошего сегодня уже больше не случится, и отвернулась к окну.

– Знаете что, – неожиданно для себя сказал инспектор, – давайте я вам лучше хорошего кофе принесу!

– Где вы здесь возьмете хороший кофе? – пожала плечами женщина, не поворачиваясь.

– Я возьму кипяток у проводницы, а кофе у меня есть.

– Я не пью растворимый, – женщина опять пожала плечами.

– Я тоже. В дорогу взял банку, – пробормотал, словно извиняясь, инспектор.

– А вы не взяли в дорогу бутылочку коньяка? – с надеждой повернулась женщина и подняла к нему удлиненное лицо с мокрыми ресницами и влажным ярким ртом.

– Не пью, – инспектор пытался поймать глазами ее зрачки и не мог: женщина осматривала его сверху вниз рассеянно и грустно. – Почему вы плачете?

– Собаку задавило машиной, – она опустила ресницы.

– Сожалею. Какая порода?

– Что?

– Я спрашиваю, какой породы была ваша собака?

– Это была не моя собака, – повысила голос женщина, – это была собака на насыпи у дороги! Вот только что, там, за окном! На насыпи у дороги лежала мертвая собака.

– А!.. – растерялся инспектор, – Вы плачете, потому что увидели из окна мертвую собаку на насыпи?

– Да, и что тут странного?!

– Нет-нет, ничего… А знаете что, может у них в ресторане есть коньяк?

– Есть, конечно. После двенадцати. Я как раз сижу и жду. Ресторан открывается в двенадцать, – объяснила она, заметив удивленный взгляд мужчины.

Потоптавшись, инспектор ушел в туалет, а когда вернулся, женщины не было. Он полежал пять минут на одной кровати, потом шесть минут на другой, напротив. Присел восемь раз и выпил минералки. Раскрыл вчерашнюю газету. Сложил и отбросил.

– В конце концов, я ведь могу пойти поесть! – сказал он сам себе и отправился в ресторан.

…Обходчик пришел домой поздно. Подписавшись под множеством бумажек в отделении милиции, он не смог просто так донести это все в себе домой, и пошел пить пиво к друзьям. Подробно рассказав про вагон, выслушав самые разные предположения, он многозначительно хмыкнул, покопался во внутреннем кармане спецовки и стукнул по столу красной с белыми надписями жестяной банкой. Все замолчали. Плыл к низкому потолку комнаты в бараке для неженатых стойкий табачный дым.

– А это что, по-вашему? – выждал достаточную паузу и злорадно поинтересовался обходчик.

Все задвигались, стали банку друг у друга вырывать, болтать, прислушиваясь к бульканью, дело дошло до крика, когда кто-то захотел поддеть прижатое плоское кольцо.

– Не, не граната это, – покачал головой самый старый в компании. – Что я, гранаты не видал? Что это может быть за граната с жидкостью?

– Сейчас знаешь, какое оружие японцы с американцами сделали! Здесь и надписи есть по-ихнему! Откроешь, а там отрава жидкая, в воздухе растворяется и всех убивает, если вдохнуть!

– Там и по нашему надписи есть, – отнял банку обходчик. – Будут они тебе на гранате подробную инструкцию из чего состоит писать, да?