Читаем Ангел-хранитель полностью

Она обернулась к Льюису, и я наблюдала, как впервые в жизни она потеряла над собой контроль.

-- Даму-да, --спокойно сказал Льюис. И не сдвинулся с места.

Тогда Луэлла подняла руку, словно решив его ударить, и я зажмурилась. Луэлла славится своими пощечинами как на экране, так и в жизни. Она раздает их очень умело, двумя руками-сначала справа, потом слева, совершенно не двигая плечами. Но тут она вдруг замерла. Я, в свою очередь, взглянула на Льюиса. Он стоял, не двигаясь, оглохший и ослепший, каким я его уже однажды видела, медленно вдыхал и выдыхал, и капли пота выступили у него над верхней губой. Луэлла отступила на шаг, потом еще, как бы стремясь отойти на безопасное расстояние. Она испугалась. Я тоже.

-- Льюис, --позвала я и взяла его за рукав. Он словно очнулся и как-то выспренне поклонился Луэлле. Она разглядывала нас.

-- Вам стоит подыскать себе кого-нибудь постарше, Дороти, и повежливее.

Я не ответила. Только похолодела. Завтра об этом будет знать весь Голливуд. Луэлла отомстит. Это означало как минимум две недели сплошных неприятностей.

Луэлла скрылась, и я не смогла удержаться, чтобы не упрекнуть Льюиса. Он посмотрел на меня с жалостью.

-- Вас это действительно волнует?

-- Да. Ненавижу скандалы.

-- Я все улажу, -- ответил он примирительно. Но у него на это уже не было времени. На следующее утро, по дороге на студию, машина Луэллы не вписалась в поворот, и она разбилась насмерть недалеко отсюда, в долине Сан-Фернандо.

Глава девятая

За последние полтора месяца вторая голливудская знаменитость погибла при трагических обстоятельствах. Похороны проходили пышно. Могила исчезла под грудой цветов, присланных толпой поклонников. Я пришла туда с Полом и Льюисом. Для меня Луэлла уже третья, после Франка и Болтона, кого я проводила в последний путь. Снова я иду по ухоженной кладбищенской аллее, вспоминая этих троих, разных и одинаковых в эгоизме, беспринципности, алчности.

Могли бы они объяснить их обыденное бессердечие ко мне? Вряд ли. Да, об этом думать тяжело. Человека от счастья постоянно отделяет некая стена:

будь то иллюзорность надежд, избыток времени или его отсутствие. И они всю жизнь неистово ломились сквозь эту стену. Невзирая ни на что.

Вернувшись домой, мы сели и задумались, словно подводя какие-то итоги. Какие именно? Кто знает: мои спутники молчали.

Я включила "Травиату", ее романтичная музыка всегда вызывала у меня некоторую задумчивость.

В конце концов их молчание мне надоело.

-- Льюис, но вы-то хоть счастливы?

--Да.

Этот короткий ответ меня не устроил. Я упорствовала:

-- И вы можете сказать почему?

-- Нет.

Я повернулась к Полу.

-- А у вас как со счастьем?

-- Надеюсь вскоре обрести.

От этого намека на нашу свадьбу меня бросило в дрожь. Я постаралась сменить тему.

--Нет, вы мне объясните. Вот мы здесь сидим втроем, в тепле, здоровые, счастливые. Земля вертится. Все в порядке. Но почему между нами стоит что-то тревожное, мучительное, а?

-- Дороти, --сказал Пол капризным тоном, --почитайте газеты, там полно разных психологических рассуждений на эту тему.

-- Почему никто не хочет говорить со мной серьезно? --разъярилась я. --У меня что, вид полной идиотки?

-- Ну как с вами можно говорить о счастье? -- ответил Пол. --Вы же сама-ходячий ответ. Зачем обсуждать с Богом вопрос о Его существовании?

-- Вы просто добрая, --внезапно пробормотал Льюис, --очень добрая.

Он вскочил. Свет из гостиной упал ему на лицо. Он поднял руку, как пророк.

-- Поймите... Все люди злые. Злые даже к себе самим...

-- Слушайте, а не пойти ли нам выпить в какое-нибудь местечко повеселей? --вступил Пол. --Вы как, Льюис?

Пол впервые приглашал его с нами, и, к моему большому удивлению, Льюис согласился.

Переодеваться не хотелось, и мы решили заехать в бар к битникам, неподалеку от Малибу. В "Ягуар" все уселись молча. Я со смехом подумала, что сейчас Льюис выглядит несравненно лучше, чем во время нашей первой совместной поездки. Оценила про себя эту тонкую шутку, и машина тронулась. Верх был откинут, в ушах тут же засвистел ветер. Удивительно приятно было сидеть между ними-моим любовником и юным братом, почти что сыном. Оба-настоящие красавцы, прекрасно воспитаны, и я их так люблю! Вспоминая о покоящейся в земле Луэлле, я в очередной раз подумала: какое счастье, я живу, существую!

Бар, куда мы зашли, был набит волосатыми и бородатыми юнцами, и нам едва удалось найти свободный столик. Если Пол решил прекратить наш недавний разговор, то это ему вполне удалось: в грохоте музыки не было слышно ни единого слова. Разгулявшаяся толпа отплясывала под звуки джерка, но виски было сносным.

Я не сразу заметила отсутствие Льюиса. Только когда он вернулся за столик, я обратила внимание на его остекленевший взгляд и удивилась-пил он всегда очень мало.

Музыка заиграла спокойней, и мы с Полом отправились танцевать. А когда вернулись, произошло вот что.