Читаем Ангел-хранитель полностью

Она вышла из машины около моего невзрачного домишки, что-то сказала шоферу-антильцу и прошла в сад. Обалдело оглядела наш "роллс" и с не меньшим удивлением посмотрела на меня. Я и правда выглядела довольно забавно: с лезущими в глаза волосами, закутавшись в огромный свитер, я возлежала в шезлонге с бутылкой виски в руке. Должно быть, я была похожа на одну из героинь Теннеси Уильямса, вечно пьяных и одиноких, за что я их и люблю. Она остановилась перед лесенкой на веранду и слабеющим голосом произнесла: "Дороти... Дороти... " Я смотрела на нее с изумлением. Луэлла Шримп-это национальное достояние, она нигде не появляется без любовника, телохранителя и дюжины фотографов. Что она делала у меня в саду? Мы уставились друг на друга, как две совы, и я не могла не заметить, что со своим возрастом она борется весьма успешно. В сорок три года у нее были блеск, красота и кожа двадцатилетней девчонки. Она еще раз проговорила:

"Дороти", и я, с трудом поднявшись в кресле, насколько возможно вежливо, просипела: "Луэлла". Тогда она заторопилась. Взлетела, как молодая лань, по ступенькам-подвиг, от которого ее груди тяжело перекатились под пиджаком. В этот момент мне пришло в голову, что мы обе стали вдовами Франка.

-- Боже мой, Дороти, когда я думаю, что меня здесь не было... что вы всем этим занимались одна... Да, я знаю... все говорят, что вы вели себя потрясающе... Я должна была прийти к вам... Должна...

Она не интересовалась Фрэнком уже пять лет, даже не виделась с ним. Поэтому я подумала, что ей сегодня просто нечем было заняться или что очередной любовник не соответствует се сексуальным аппетитам. Эта женщина вполне способна забивать себе голову подобными страданиями. Я с философским видом подвинула ей кресло, бокал, и мы дуэтом принялись расхваливать Фрэнка. Она начала с извинений за то, что отбила его у меня (страсть все объясняет), я тут же ее простила (время все лечит), и мы заключили друг друга в объятия. В глубине души я просто забавлялась. Она говорила штампами, изредка откровенничала с потрясающей жестокостью. Мы дошли до лета пятьдесят девятого, когда появился Льюис.

Улыбаясь, он выскочил из-за "роллса". Стройный и красивый настолько, что в это с трудом верилось. На нем была старая рубашка, холщовые штаны, черные волосы падали на глаза. Я все это увидела, как видела много дней подряд, но тотчас взглянула на него глазами Луэллы. И что же она? Смешно сказать-она напружинилась. Напружинилась, как лошадь перед препятствием, как женщина перед мужчиной, которого внезапно безумно захотела. Улыбка Льюиса сразу же исчезла-он ненавидел незнакомых людей. Я вежливо его представила, а Луэлла уже была во всеоружии.

Не дурочка, не женщина-вамп-нет, перед нами сидела разумная светская дама, профессионалка. Я с восхищением следила за ее выступлением. Она ни одной секунды не пыталась ослепить Льюиса или возбудить его. Завязала светскую беседу, поговорила о машине, небрежно взяла бокал виски, рассеянно спросила Льюиса о его планах на будущее, одним словом, показала себя простой и милой женщиной. Боже, как все это было далеко от истины, (Впрочем, Голливуд есть Голливуд. ) Во взгляде, который она на меня бросила, я прочитала, что она принимает Льюиса за моего любовника и решила во что бы то ни стало его отбить.

Вообще-то это было уж слишком, принимая во внимание беднягу Фрэнка, но в конце концов... Хотя, признаюсь, я немного разозлилась. Ладно бы она только заигрывала с Льюисом, так нет, она хотела заодно посмеяться надо мной, а это уж извините... Ей удалось задеть мое тщеславие, и я сглупила. Впервые за полгода я повела себя с Льюисом как собственница. Он сидел на полу, смотрел на нас и почти ничего не говорил. Я протянула к нему руку:

-- Обопритесь на мое кресло, Льюис, иначе у вас в конце концов разболится спина.

Он придвинулся поближе, и я небрежно запустила пальцы в его волосы. Он резко откинул голову назад и положил ее мне на колени. Закрыл глаза и улыбнулся с таким счастливым видом, что я тотчас отдернула руку, как будто обожглась. Луэлла побледнела, но мне это уже не доставило никакого удовольствия: я стыдилась самой себя. Луэлла, однако, еще некоторое время продолжала разговор, и ее выдержке можно было только позавидовать, потому что Льюис не поднимал головы с моих колен и, казалось, совершенно не интересовался нашей беседой. Похоже, мы выглядели как счастливейшая любовная пара, и когда прошло мое смущение, я почувствовала, что меня душит безумный смех.

Наконец Луэлла обессилела и встала. Я тоже, поэтому Льюис был вынужден подняться. Он посмотрел на Луэллу с такой тоской, с такой скукой, словно спрашивал, когда же она, наконец, уберется. Тут Луэлла, в свою очередь, взглянула на него холодно, как на неодушевленный предмет.

-- Я покидаю вас, Дороти. Мне кажется, я пришла не вовремя. Но у вас остается собеседник, если не слишком хороший, то по крайней мере симпатичный.

Льюис не реагировал. Я тоже. Шофер-антилец уже открыл дверцу.

И тут Луэлла сорвалась:

-- Вы что, не знаете, молодой человек, что даму принято провожать до машины?