Читаем Ангедония полностью

— Не спится?

Готовый прозвучать на всю планету визг застыл в горле. Возле окна стояла огромная тёмная фигура. В последнюю долю секунды девушка узнала знакомый голос. Приходя в себя, она села на кровати.

— Ну, давай. Кричи, — великодушно разрешил неожиданный гость.

— Спасибо. Я пока помолчу.

— Ничем не занята?

— Относительно.

— Я войду?

— Попробуй.

Лиам старался как можно тише влезть в комнату через окно. И сел на пол рядом с кроватью Полы.

— Включить свет?

— Точно нет, — ответил посетитель.

— Я тебя почти не вижу.

— Это необязательно. Прикоснись ко мне.

Девушка робко протянула руку и дотронулась до щеки Лиама. Сперва с опаской. Затем более смело. Полностью положила свою ладонь на его щеку.

Опустила её немного ниже и провела по его шее.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Тепло твоей кожи. Её рельеф. Твой пульс.

— А я не чувствую ничего.

— Что?

— Я не чувствую, что ты ко мне прикасаешься. Я не чувствую ничего, к чему прикасаюсь я. Более того, я не чувствую боли.

Пола резко убрала руку. Словно обожглась.

— Так бывает? — девушка напряглась.

— Ноцицепция. Лекция № 41 твоего любимого профессора Хьюза. Помнишь?

— Смутно.

— Введи в поиске. «Этоактивностьв афферентных (чувствительных) нервных волокнах периферической и центральнойнервной системы, возбуждаемая разнообразными стимулами, обладающими пульсирующей интенсивностью. Данная активность генерируетсяноцицепторами или, по-другому, рецепторами боли, которые могут отслеживать механические, тепловые или химические воздействия, превышающие генетически установленный порог возбудимости. Получив повреждающий стимул, ноцицептор передаёт сигнал черезспинной мозги далее вголовной». Так вот здесь как раз проблемка. Генетическая мутация. В мире есть ещё такие же люди. Возможно, мне нужно встретиться с кем-нибудь из них. Немного успокаивает, что я такой не один.

— Ты совсем ничего не чувствуешь?

— Я хорошо вижу и слышу. Плохо различаю вкус еды. И совершенно ничего не чувствую кожей. Я не понимаю, как это — гладкий. Или горячий. Или острый.

Пола совсем не готова была услышать подобное. Но всё же это лучше тех оправданий из жанра фантастики и фильмов ужасов, которые приходили ей в голову в качестве объяснений.

— И как это — быть таким?

— Не так хорошо, как кажется на первый взгляд. Да, я не чувствую усталости. Я могу тренироваться до тех пор, пока организм просто не выключится. Я не чувствую боли от травм, как другие спортсмены. Я просто о них не в курсе и продолжаю тренировку. Да, эта особенность принесла мне некоторые награды и звания. Только это одна сторона. И совершенно другая, когда внутри всё сломано, а я об этом не знаю. Реальная угроза жизни без моего ведома. Но сейчас больше всего смущает даже не это. Ты! Со своей любовью. Со своей детской наивностью. Ты сильно усугубила моё отношение к этой проблеме. Вся такая… Что я тебе могу дать? Я даже прикоснуться к тебе боюсь. Я не чувствую своей силы. Я причиню тебе какой-то вред и даже не замечу. Зачем тебе это? С самого начала я говорил тебе, что это плохая идея.

И тревога. И молчание. И бесконечность.

— Тебе, как никому, нужно беречь себя. А ты. Какие-то острые зажимы на запястье. Метание дротиков в руку. И это лишь малая часть того, что я знаю. К чему эти игры? Зачем ты это с собой делаешь?

— А вдруг я что-то, наконец, почувствую? Я постоянно пытаюсь узнать, что же такое «боль». Я использую такие странные способы, пробуя её вызвать. Я чётко понимаю, что это невозможно. Поэтому, наверное, и безуспешно стараюсь. Биологически я хочу быть как все. Животные чувствуют боль, а я — нет.

— И что? Разве это главное? Другое делает человека человеком. Доброта, забота, сопереживание, помощь, уважение, любовь. И для этого совсем не обязательно делать кому-то больно.

— Я слишком много об этом читал и параноидально интересовался этим. Люди наделяют это огромной значимостью. Осязание. Прикосновения. Я слишком долго ждал, что это изменится. Но этого не происходит. Я словно чужой. Везде и для всех. Это порождает во мне всё больше отчаяния и агрессии от собственного бессилия. Я хочу чувствовать, какая ты.

— Ты можешь видеть и слышать. А многие люди лишены такой возможности. Вопрос в том, хочешь ли ты видеть и слышать меня?

— Зачем тебе это?

— Отношения со спецэффектами?

— Смешно.

— Всегда, наверное, нужно идти на какие-то жертвы, чтобы обрести желаемое.

— Отношения не должны быть такими. По крайней мере, ты заслуживаешь лучше, чем это.

— Ботаника? Я помню.

— Я этого не хочу. Но по-другому никак.

— Не уходи.

— Всё, как раньше, — Лиам встал с пола и подошёл к окну.

— Пожалуйста, — Пола не знала, как можно удержать его здесь.

— Спокойной ночи.

И ушёл. И будто привиделось всё это.

И день. И много мыслей. И где Лиам? Позвонить и спросить?

— Я в «Лабиринте», — на удивление и на её вопрос ответил он.

— Как обычно, прячешься от людей?

— Не вижу в них смысла.

— Я приеду.

— Попробуй.

Пола шла по аллее и, сбросив телефонный разговор, подошла к одному из ожидающих электромобилей.