Читаем Ангедония полностью

Tesla как раз проезжала по улице к дому своего хозяина. И резко затормозила.

— Что ты здесь делаешь? — Лиам намеренно не заметил Джейка или это его обычная грубость?

— Мы гуляем.

— Садись. Поехали со мной.

— Куда?

— Куда-нибудь, где дома повыше.

— Но я не одна, если ты не заметил.

— Он не найдёт дорогу к себе домой? — вскинул бровь Саломон.

— Это невежливо.

Она хочет уехать с ним. Очень. Хоть немного побыть рядом. Но и бросить посреди дороги Джейка она не может.

— Если тебе нужно ехать, я пойму. Я доберусь сам, — смутился друг.

Лиам смотрел на Полу.

— Нет. Или мы отвозим Джейка домой, или мы никуда не едем, — и мысленно она просила его выбрать первый вариант.

— Подумай дважды, — Лиам испытывающе смотрит в глаза Полы.

— У меня и с первого раза хорошо получается.

— Ладно, — усмехнулся Саломон. — Я отвезу его.

И после этого вдвоём. Вместе. Около и вблизи. И Пола изо всех сил пытается скрывать своё внутреннее ребяческое ликование.

— Зачем мы едем? — спросила девушка.

— Ты ж этого хочешь.

— А чего хочешь ты?

— А я хочу туда, где не так, как здесь. Мне вообще не нравится эта «страна чудес».

Большой город. Дорога в несколько полос. Череда машин. Пыль и раскалённый асфальт. Извилистые улицы. Машина подъехала и остановилась возле ограждения. Стройка. Недостроенные высотные дома.

— Пошли, — Лиам вышел из машины.

Не самое подходящее место для свиданий.

— Но здесь закрыто, — Пола тоже вышла.

Лиам поднёс указательный палец к губам, призывая говорить тише, и сдвинул неприкрепленную решётку в ограждении:

— Рискнёшь?

— Есть ради чего? — она подошла к сопровождающему.

— Из принципа.

Перебираясь через стройматериалы, карабкаясь на выступы и спрыгивая в ямы, они подобрались к новострою. И пешком по лестнице поднялись на последний построенный этаж.

Лиам подошёл к самому краю, наслаждаясь видом и возможностью свободного падения.

— Что ты почувствуешь, если я спрыгну? — поинтересовался сокурсник.

Пола оцепенела от одной только мысли, что он, хоть и теоретически, но допускает такую вероятность.

— Мне сложно это спроектировать. Я не хочу это даже представлять.

Лиам молчал.

— Места ты всегда выбираешь странные, — девушка села на пол возле лестницы. Подходить к краю совсем не было настроения. Особенно после его слов.

— Странные? Чем?

— Вот здесь, например, совсем не весело.

— Ты бы сказала, что хочешь в цирк.

— Я не хочу в цирк. Но и не понимаю, зачем мы здесь.

— А знаешь, быть оптимистом — титанический труд. Иногда из себя и подобие улыбки не выдавишь. Не то что непрерывно радоваться каждой пылинке. И мы здесь не для смеха. Разве не интересно просто посмотреть, с чего всё начинается? Вот этот малыш скоро вырастет. И это будет готовое высокое здание. Как большинство из них. Но увидеть его на таком этапе гораздо лучше. Что-то в этом есть. Словно наблюдать за созданием мира.

Пола не разделяла его восхищения. Но у неё были свои поводы для радости. И этот повод стоит сейчас на краю восемнадцатого этажа. Она волнуется.

— Если прикладывать невероятные усилия, чтобы быть весёлым и вытягивать из себя улыбку, — это не по-настоящему. Вообще не вижу смысла так делать.

— Да потому что искренних моментов счастья ничтожно мало. Не согласна? Приведи пример.

— Почему? Есть много счастливых людей. Возможно, они с утра надевают улыбку вместе с одеждой, раскладывают по карманам оптимизм и хорошее настроение, а в сумке носят неуёмную энергию. Люди-аккумуляторы.

— Оглянись. Мир полон людей, которые сливаются с пустотой. Потому что сами такие же пустые. Вокруг одни разбитые и несбывшиеся мечты. В людях больше нет людей. Посмотри по сторонам. Мир полностью безумен. Каждый — участник игры на выживание. И эта игра без правил и условий. Кому-то везёт больше, кому-то меньше. Но выжить стремятся все. Затем и рождены. Разве бывает по-другому? — Лиам не поворачивался к собеседнице и рассматривал город.

— Бывает, наверное. У детей — точно.

— Разве что у них. Люди подобны металлу. Пока дети — мягкие, тёплые и податливые. А взрослея, становятся твёрдыми, холодными и непробиваемыми.

— Значит, нужно давать им столько тепла, чтобы они не твердели. От этого все беды. Люди не греют друг друга.

Саломон задумчиво усмехнулся.

— Веришь в счастье? Покажи мне его паспорт. Это фикция. Чтобы облегчить и скрасить своё существование. Люди счастливы ровно в такой мере, в какой они сами себе это состояние активно и настойчиво навязывают. А по сути, одна половина людей даже не знает, зачем живёт, а другая — об этом вообще не задумывается.

— Все разные.

— Это в макросъёмке все люди разные, а на аэрофото они ничем не отличаются друг от друга. Зачем мы здесь? Чего от нас ждут?

— Что ты хочешь от меня услышать? — Пола не понимала, к чему это. Он всё глубже уводит её в свой мир грустных сказок. Тусклый и угрюмый.

— Неважно.

— Ангедония — это про тебя?

— Всё ещё помнишь?

— Пусть не я, но почему у тебя вообще нет девушки? — она свернула с главной дороги разговора в переулок, который интересует её уже давно.

— Отношения — это пустая трата времени.

— Это просто слова, но ты же на самом деле так не думаешь?