Читаем Анелия любит Короля! полностью

Немного о символах того времени: Леонид Ильич Брежнев, Динмухаммед Ахмедович Кунаев, Байкало-Амурская Магистраль, Союз – Аполлон, Андрей Сахаров, Мухтар Ауэзов, «АЗиЯ» Олжаса Сулейменова, шоколадное масло, ливерная колбаса, мини-бикини, брюки клеш или колокола, Алла Пугачева, простокваша, кефир, «Бони – М», «АВВА», Булат Окуджава, Владимир Высоцкий, «Машина Времени», «СС-20», «Джентльмены Удачи», «Кавказская Пленница», «Транссибирский Экспресс», Шакен Айманов, ВДНХ, «Цебо», Ирина Роднина и Александр Зайцев, Владимир Третьяков, Николай Озеров, Людмила Турищева, Нелли Ким, «А, зори, здесь тихие», «Кабачок – 12 стульев», Иосиф Кобзон, Людмила Зыкина, Роза Багланова, Бибигуль Тулегенова, «Москва слезам не верит», «Война и мир», Иннокентий Смоктуновский, Чингиз Айтматов, «Современник», «В мире животных», «Голубой Огонек», Ермек Серкебаев, Алибек Днишев, «Время», Никита Михалков, «Малая Земля», «Целина», Красный галстук, «Ирония Судьбы, или с легким паром», Роза Рымбаева, «Семнадцать мгновений весны», Мавзолей В.И. Ленина, «Кока-Кола», «Экипаж», «Медео», «Жигули».

«Папа, я хорошо отдохнул, было здорово. У меня появились новые друзья, – Тимур почесал затылок, затем продолжил, – я был в третьем отряде, первые дни так тянуло домой, но потом я привык. Было классно. Был мальчик по имени Талгат старше всех нас на два года, не воспитанный такой, постоянно матерился. В общем, за футбольным полем пришлось с ним подраться, было немного страшновато, но на меня смотрели все мои друзья, они все его недолюбливали и боялись. Я вышел победителем, он первым сдался, – в глазах Тимура зажглись искорки, это были его первые самостоятельные поступки вне школы и двора.

Затем, как-то на вечерней линейке, ко мне подошла наша лагерная директриса. Я выше всех, стою первым в ряду. В общем, она спросила у меня: "Посмотри-ка, Тимур, кто не вышел на линейку в вашем отряде". Я обернулся, разглядел отряд, сразу же назвал имя своего друга, я сказал: "Нет Каната." Канат никогда не выходил на линейку, его сестра была у нас пионервожатой, она его всегда оставляла. Директор пересчитала нас по головам и сказала нашей пионервожатой: «Гала, в отряде по путевке тридцать детей отдыхает и здесь тридцать. Кто этот Канат?»

Моя пионервожатая покраснела и сказала, что у Каната нет путевки и что он ее младший брат. Так я об этом честно не знал, папа, никто об этом не знал, просто я стоял первым, на моем месте каждый назвал бы Каната. Да и директриса у нас строгая, я сказал, как было. Директриса сказала моей пионервожатой, чтобы та после линейки зашла к ней.

А Гала, – продолжал свой рассказ Тимур, по-детски переживая те события, – посмотрела на меня и сказала – не ожидала я от тебя такого, Тимур, ты, оказывается, стукач. Вот, так и обозвала. Я не знал, что сказать, единственное, что я ответил: "Извините, пожалуйста, меня, я не знал, что он без путевки, честное слово". Однако, как раз сзади стоял тот самый Талгат, которого я побил. "У, стукач, стукач, предатель", – сказал он. За ним стали повторять все остальные. А одна девчонка пнула меня ногой.

В общем, все поддержали вожатую, поддержали и другие вожатые. Теперь весь лагерь смотрел на меня как на предателя. На линейку позвали и Каната, моего лучшего друга. Он был старше меня, но ростом ниже, рубаха-парень. Он пользовался, как и я, авторитетом, хорошо играл в футбол, теннис, хорошо плавал, пел, танцевал. Директриса при всех отругала Галу и его. Закончилась линейка, все разошлись, весь отряд отвернулся от меня. Друзья старались не смотреть в мою сторону, другие просто не подходили. Так я превратился в стукача и предателя. Сам наказывал трусов и предателей».

Тимур пересказывал случившееся. Он как будто заново переживал то свое состояние. Алдан слушал, стараясь не перебивать.

– Хорошо, Тимур, а что было дальше?

– А дальше я не мог заснуть, пионервожатая после кабинета директрисы вышла вся зареванная, в общем, и она не смотрела в мою сторону. Папа, все в нее были влюблены – и мальчишки, и девчонки. Папа, знаешь, какая она у нас классная, красивая.

Правда, папа, через три-четыре дня все об этом позабыли. Мой друг Канат мне ничего не сказал. А Талгат на другой день на танцах первым попросил извинения. Вот так вот!

– Да, Тимур, хороший ты у меня рассказчик. А скажи честно, с девчонками то ты танцевал?

Тимур заерзал, его щеки порозовели.

– Ну, давай, рассказывай, ты же от меня никогда ничего не скрываешь. Давай, давай, смелее, Тимоха, – Алдан погладил сына по макушке.

– Ну, папа, … На танцах, после быстрых танцев мы танцевали вальс, – начал Тимур, – там обычно приглашают девчонок. Я всегда, каждый вечер, – сделал паузу Тимур, думая говорить ли дальше, – стал приглашать Лену. Ни с кем, кроме меня, она потом танцевать не стала. Папа, она одна из самых красивых девчонок нашего лагеря, – стал медленно расходиться Тимур.

Было видно, как полегчало Тимуру после того, как он произнес имя девочки. Чувствуя, что отец внимательно слушает, Тимур продолжил: