Подходя к дому в один из зимних дней, вернувшись из командировки за полночь, он обнаружил горящий свет в окнах своего рабочего кабинета. Обычно, кроме него, ночью там никто не сиживал. Он позвонил в дверь. Аида долго не подходила к двери. Затем дверь все же распахнулась. Он увидел жену и ужаснулся. Под зареванными глазами плавали большие мешки, волосы растрепаны, не расчесаны.
– Аида, – сказал настороженно Алдан, входя в квартиру, – все ли в порядке, что-то случилось!
Алдан старался говорить негромко, его охватила тревога за сына.
– Все нормально? Почему не спишь, вид неважный, растрепанный?
– Ты спрашиваешь у меня, что случилось? Почему не сплю? Ничего не случилось. – Пошли в кабинет, – решительным голосом проговорила Аида.
– Что-то с Тимуром, заболел? Отвечай! – с тревогой в голосе произнес Алдан. Он снял пальто, повесил его, затем последовал за ней.
Повсюду в кабинете – на кресле, на столе, на полу, везде лежали листки из его дневников, записей, писем Анелии.
«Я оставил открытым сейф», – успел сообразить Алдан.
В глубине сейфа он хранил свои бумаги, память о не проходящей боли – письма Анелии, свои дневники – все самое сокровенное. Это был его мир, он прятал его! Прятал от себя, скрывал от Аиды.
– Кто она? Я знала, что ты меня не любишь, не любил никогда! Скотина! Козел! – Аида была расположена к ссоре, она к ней готовилась.
– Кто она, твоя любовница? Ты с ней встречаешься, ты с ней живешь? Спишь! Спишь, да! Скотина!
– Ух, – отошло от сердца у Алдана, он был рад, что это письма, он перепугался за Тимура.
– Ну, ты меня напугала! – пробурчал, успокаиваясь, Алдан, – я уже думал, что что-то случилось!
– Уж лучше бы случилось! Уж лучше бы меня переехала машина.
– Хватит, не шуми, не говори глупостей. Тимура разбудишь, – пытался урезонить Аиду и поменять тему разговора Алдан.
– Кто она? Что за шлюха? – агрессивно продолжила Аида.
– Аида, дорогая, это старые, старые письма. Это было давным-давно. Я так понял, ты все прочла. Да, я любил ее когда-то. Но, как видишь, женился на тебе. Не стоит тебе из-за этой писанины расстраиваться. Аида, успокойся, ничего здесь страшного нет. Повторяю, это всего лишь письма – давние, давние.
Алдан подошел к Аиде со спины, нежно обнял ее.
– Ну, здравствуй, что ли?
Аида не унималась:
– А почему ты не порвал, не уничтожил их?
– Зачем, это же просто письма. Это моя молодость. Аида, ну перестань.
– Нет, не перестану, ты соберешь их и при мне все сожжешь. Если ты хочешь, что бы я не ушла от тебя, то это сделаешь сейчас же. Если ты этого не сделаешь, ноги моей в твоем доме не будет. Я обещаю тебе, ты, ты…– Аида, успо-о-кой-ся! – как можно спокойней и ласковей произнес Алдан, – не говори глупостей, пойдем спать, утро вечера мудренее.
– Выпусти меня, – Аида стала грубо вырываться.
Алдан разжал руки. Аида зло взглянула на Алдана.
– Ты испортил, исковеркал, скотина, всю мою жизнь! Ты порвешь эти письма, ты сожжешь их, если ты этого не сделаешь, я обещаю тебе, ты об этом сильно пожалеешь. Я испорчу тебе жизнь, тебе, козел паршивый!