Читаем Анекдоты о императоре Павле Первом, самодержце Всероссийском полностью

(Из «Зеркала света»)

Приятные часы, препровождаемые Павлом Первым в то время в Гатчине, в которое августейшая мать его со славою управляла[14] российским скипетром, всегда были любезны сердцу его.

В кругу к нему приверженных и приезжающих оказывалось его снисхождение по тогдашнему положению.

В одном из таковых, так сказать, дружеских собраний известный польский граф Макрский чрезмерно хвалился своими путешествиями, а в самом деле более не бывал нигде, кроме двух столиц[15]. «Поэтому ваше сиятельство очень знакомы с землеописанием?» — спросил его один из присутствующих. «Да, и я могу за то ручаться, — отвечал по-немецки скоро за него государь, — что граф с географией знаком так точно, как Петербург с Меккою».

(От его высокопревосходительства Ивана Александровича Сукина)

Император Павел Первый, ревностно к добру расположенный и народ и отечество свое любивший, предвидел, что часто и по обыкновенному ходу вещей, сопровождающему начертания большей части государей, бедствия и горесть последуют исполнению воли их[16] и что множество беспомощных и забытых людей остаются, несмотря на звание и старость их лет, в бедственном положении. Чтоб утешить по возможности своей сих несчастных и исторгнуть их от холодной руки постороннего сострадания, учредил он Военно-сиротский дом для обучения[17], безбедного содержания, порядочного воспитания и призрения в зрелых летах более 800 детей мужеска и женска полов, сирот офицерских и солдатских. Суммы, на то употребленные, препоручение присмотра знающему и чувствительному офицеру доказывают, какое место заведение сие занимало в сердце императора, который всего чаще и охотнее для прогулки туда езжал. Он с непритворною горячностью заботился о сем убежище безродительных сирот, и ко всякому добру пристрастное и готовое сердце побуждало его исполнять для них отеческие обязанности: здесь слагал он пышное и равно тягостное бремя монаршего сана и отечески, с крайнею снисходительностью беседовал с ними; и всякий раз, когда он оставлял сие место, за благотворения сопровождали его обильные слезы благодарности, сердечные благословения в сем месте живущих.

Не здесь ли он сказал, что государь несравненно более побед и других политических дел может прославиться любовью своей к подданным и что название отца Отечества дороже для него всех похвал вселенной?

(Из «Жизни императора»)

Исчезнут пышные титла побед Екатерининых и Павлова оружия; но имя законодателя и основателя полезных к утешению страждущего человечества заведений, каковое матерь и сын равно заслужили, пребудет неизгладимо на прекрасных и незыблемых памятниках. Павел отменил и уничтожил многие установления достославной матери своей; но вместо них издал много других повелений, беспрекословно доказавших, что благоденствие и слава россиян были всегда единственными его предметами.