Читаем Андромеда полностью

— Возможно. Наше начальство имеет на нее виды. План Джирса был совершенно ясен. Неотложные вопросы оборонной техники оставались нерешенными, несмотря на использование новой счетной машины. Беда была в том, что никто не знал, как именно следует ее использовать. Каждый день машину отбирали у Флеминга на несколько часов. С ее помощью удавалось очень быстро производить значительный объем вычислений, однако никто не знал способа реализовать ее действительные возможности или использовать ее гигантский интеллект для решения проблем, не выраженных в виде чисел. Если, как предполагал Флеминг, созданные при помощи машины существа обладали определенным сродством с ней, то можно было бы использовать одно из них в качестве посредника. Чудище, созданное первым, явно не было способно передать машине какие бы то ни было человеческие требования. Другое дело — девушка. Если бы в качестве посредника удалось использовать ее, то могли бы открыться поистине захватывающие перспективы. Министр обороны считал эту идею вполне разумной, и, хотя Флеминг предупреждал Осборна, как в свое время и Джирса, но он был слишком мелкой сошкой, и к его голосу никто не прислушивался. Флемингу оставалось только смотреть, как люди, глухие к его предупреждениям, невольно выполняют намерения машины. Сам он мог полагаться лишь на извилистую нить логических построений. Если он ошибался, то ошибался с самого начала и весь ход событий был не таким, как он его представлял. Но если он был прав, то все шло к беде. Случилось так, что Флеминг был в машинном зале, когда Джирс и Дауни впервые привели туда девушку.

— Бога ради! — он перевел молящий взгляд с Джирса на Дауни.

— Все мы уже слышали, что вы думаете, Флеминг, — сказал Джирс.

— Так не впускайте ее сюда!

— Если хотите жаловаться, жалуйтесь в министерство, — и Джирс повернулся к двери. Дауни пожала плечами: ей казалось, что Флеминг устраивает слишком много шума из-за пустяков. Джирс придерживал дверь, пока в нее входила Андромеда в сопровождении Хантера; тот шел сбоку от нее и чуть позади, словно они были персонажами Джейн Остин. Андромеда двигалась скованно, но была вся внимание; лицо ее дышало спокойствием, а глаза впитывали в себя окружающее. Во всем этом была какая-то нереальная торжественность, словно вот-вот должен был начаться менуэт.

— Здесь расположен пульт управления счетной машины, — сказал Джирс, когда девушка остановилась, оглядываясь по сторонам. Джирс говорил приветливым, но твердым родительским тоном. — Помните, я рассказывал вам об этом?

— Почему я должна была забыть? Хотя говорила она несколько медленно и торжественно, ее голос под стать лицу был сильным и красивым. Джирс повел ее через зал.

— Вот входное устройство. Единственный способ для ввода информации в машину, которым мы располагаем, заключается в том, что данные набираются на этой клавиатуре. Это отнимает много времени.

— Это должно быть так. — Она спокойна, с интересом осмотрела клавиатуру.

— Если мы хотим вести переговоры с машиной, — продолжал Джирс, — то нам приходится отбирать материал у выхода и снова вводить в нее.

— Это очень громоздко, — медленно проговорила девушка. Дауни подошла и стала с другой стороны.

— Циклоп в соседней комнате может вводить информацию прямо в машину по этому коаксиальному кабелю.

— Вы хотите, чтобы это делала я?

— Мы хотим выяснить, — сказал Джирс. Девушка подняла глаза и встретила пристальный взгляд Флеминга. Она не заметила его раньше и теперь посмотрела на него так же пристально, но бесстрастно.

— Кто это?

— Доктор Флеминг, — сказала Дауни. — Он сконструировал машину. Держась очень прямо, девушка направилась к нему и протянула руку.

— Здравствуйте. Как поживаете? — произнесла она, точно повторяя урок. Флеминг не обратил внимания на протянутую руку и продолжал пристально разглядывать девушку. Она в свою очередь не моргая смотрела на него и через несколько секунд опустила руку.

— Вы, должно быть, очень умный человек — сказала она без выражения. Флеминг рассмеялся. — Почему вы делаете так?

— Как?

— Смеетесь. Это правильное слово? Флеминг пожал плечами.

— Люди смеются, когда они счастливы, и плачут, когда им грустно. Иногда мы смеемся и тогда, когда несчастливы.

— Почему? — она продолжала внимательно смотреть ему в лицо. — Что такое счастье и грусть?

— Это чувства.

— Я их не испытываю.

— Да. Вы и не должны.

— Почему у вас они есть?

— Потому что мы несовершенны. — Флеминг выдержал ее пристальный взгляд, будто это был вызов. Джирс засуетился от нетерпения.

— Все ли в порядке, Флеминг? На индикаторной панели ничего нет.

— Которая панель — индикаторная? — спросила девушка, отворачиваясь. Джирс показал, и она смотрела на ряды темных лампочек, пока Джирс и Дауни объясняли ей, что это такое и для чего служат металлические стержни.

— Будьте добры встать между ними, — закончил Джирс. Девушка осторожно направилась к панели; при ее приближении лампочки вдруг замигали. Она остановилась.