Читаем Ампирный пасьянс полностью

Защищался он так, что прозвище Лев, которым его одарили льстецы, воистину получило подтверждение истории. Разозленный султан отозвал неспособного Измаила и назначил на его место храброго Беба-пашу, но тот вскоре умер. Тогда, в марте 1821 года, султан поверил руководство операции губернатору Пелопоннеса, Куршиду-паше, который со своим 2,5-тысячным корпусом совершил дальний поход к озеру Памвотис. В результате этого похода Пелопоннес и вся южная Греция встали в огне, ситуация же самого Али-паши резко ухудшилась. Первым, что предпринял талантливый турецкий военачальник, была блокада дорог Фессалии (там самым, он перекрыл связь Тебелина с сулиотами) и захват местности Строуни. Затем он еще больше усилил осаду крепости, атакуя, более всего, бастион Литхарица4 и захватил остров. Али понял, что султан на него взъелся, и что турки отступят нескоро, а запасы продовольствия и амуниции, хотя и значительные, вовсе не бездонные.

Все это, вместе взятое, еще не было бы причиной пасть духом, если бы не осознание того, что судьба-индейка повернулась к нему спиной после стольких лет удачи. Судьба частенько шутит над нами - многократный изменник был побежден с помощью банального предательства. Конкретней же: в результате целой серии предательств, совершенных людьми, которым Али-паша доверял более всего. "За что боролись, на то и напоролись..." Али Тебелин воевал, всегда пользуясь изменой, так что нечего было теперь дивиться.

Первыми изменили сыновья, Мехмет-Вели и Мухтар, сдав туркам несколько крепостей, в том числе Паргу и Превезу. К ним же относились слова поговорки - после того, как они предали отца, их также предали, те же турки; их вывезли в Азию и там задушили. В конце ноября 1821 года "тирана Эпира" постигло следующая измена. На сей раз массовая. Весь албанский гарнизон крепости перешел на сторону турок, за исключением 500 человек. Вскоре после того, 430 человек из этих пятисот встали в ряды Куршида-паши, и с Али осталось только семьдесят самых верных. Капля в море...

Не имея возможности защищать внешние стены, Али-паша отступил во внутренний замок, называемый Итч-Кале. Цитаделью этой меньшей крепости был его дворец. Было понятно, что с горсткой отчаянных он здесь долго не удержится, но Куршиду был нужен не только сам Али - скорее, легендарные сокровища паши. Часть из них (коллекции часов, тканей из Кашмира, драгоценных камней и серебра) сгорела вместе с родовым дворцом семейства Тоска в Тебелине, но оставалось еще столько, что слепцы, шатающиеся по дорогам Европы, пели об этих богатствах песни.

Старый лис из Янины прекрасно понимал, что было нужно турецкому солдафону, поэтому, когда Куршид прислал к нему несколько офицеров с предложением сдаться, он завел их в подземелья и показал богатства, сложенные на двух тысячах бочонков с порохом, и сказал, что если султан не проявит к нему милости, тогда все, что они видят, взлетит в воздух. А что еще мог он сделать? 8 декабря 1821 года совет пашей выразил согласие; Куршид выслал курьера в Стамбул, и обе стороны погрузились в ожидании.

Для Куршид-паши это было активное ожидание - он горячечно размышлял, как обмануть Али. И придумал! Сама идея не была такая уже хитрая, но старый албанец, съевший зубы на обманах, видимо и вправду сильно постарел, поскольку дал себя обмануть. Так вот, Куршид дал Али-паше дружеский совет: было бы лучше, если Али добровольно покинет крепость и переберется на остров, где сможет ожидать решения султана на тех же основаниях, но подобный акт доброй воли наверняка смягчит высшее начальство. Паша Тебелина поверил и в первые дни января 1822 года перебрался на остров в покинутый монахами монастырь Святого Пантелеймона, тем самым совершая кардинальную, величайшую ошибку в своей жизни - -н позволил закрыть себя в безвыходной ловушке.

9

Постепенно мы близимся к финалу. Его описание я основал, прежде всего, на записках монаха Анании5, настоятеля монастыря Святого Пантелеймона, которые перевел для меня мой приятель из Салоник, Плутарх Теохаридис.