Читаем Ампирный пасьянс полностью

Точно так же, как и в случае попыток вывезти Наполеона со Святой Елены, количество попыток, цель которых состояла в освобождении князя Рейхштадтского - Орленка, нам не известно. Мы знаем, что их было несколько, возможно, даже более десятка, и что в Шёнбрунн иногда пробирались тайные бонапартистские эмиссары. До самой смерти Орленка австрийцы весьма резко реагировали на все, что только пахло намерением вырвать из их когтей императорского дофина. Все, даже самые мелкие австрийские посты на границе с Австрией получили очень точное описание мальчика, в котором содержались даже возможные варианты его одежды. В октябре 1825 года Меттерних получил сообщение о заговоре, организованном в Швейцарии с целью свержения короля Франции и, тем самым, освобождения трона для Орленка. Впрочем, такого рода информация обязательно поступала на стол великого министра. 9 ноября 1826 года канцлер получил депешу министра полиции о некоем молодом человеке, который 24 августа того же года вбросил письмо в карету, в которой ехали сын Наполеона и эрцгерцог Людовик. К несчастью для "отправителя" (полиции так и не удалось установить его персоналий), письмо упало на колени эрцгерцога, а повернувшийся в другую сторону адресат его вообще не заметил. Вот содержание этого письма: "Ваше Величество, тридцать миллионов Ваших подданных ожидают Вашего возвращения. Также приношу Вашему Императорскому Величеству Утреннюю Звезду". В конверте, помимо письма, находилась еще и трехцветная кокарда.

Разве можно в подобных обстоятельствах, а скорее - при подобного рода повторяющихся ситуациях, удивляться тому, что австрийцы нервничали? Еще 20 марта 1832 года, всего лишь за четыре месяца до смерти Орленка, в Велсе было арестовано несколько проезжавших через Австрию поляков, участников Ноябрьского восстания. Капитан Яценты Грабовецкий описал это в своих "Эмигрантских воспоминаниях": "Не успели мы выйти с постоялого двора, как нас окружила толпа немцев, с которой мы и шли, возглавляемые полицейским; уже весь город знал, что задержали четырех иностранцев; нас приняли за французов, прибывших с целью выкрасть из Вены князя Рейхштадтского, сына Наполеона..." Дело достаточно скоро выяснилось, и поляков освободили.

Столь же нервно реагировала и французская полиция. В эпоху Реставрации во Франции было раскрыто множество заговоров, цель которых заключалась в свержении бурбоновского режима и введении на трон Наполеона II. Уже в 1817 году в Бордо и Лионе были "разработаны" первые бонапартистские организации. Впоследствии они будут множиться, принимая спесивые названия: "Сычи Бонапарте", "Кавалеры Стилета" или даже "Черный Клинок". В 1820 году был раскрыт заговор генерала Тарайре, который планировал атаковать Тюильри, королевскую семью пленить и объявить установление Империи. В 1821 году, году смерти императора, в дело входят карбонарии, которых французские заговорщики называют "Добрыми Кузенами". Бонапартистский заговор унтер-офицеров 45 линейного полка, так называемый заговор "четырех сержантов из Ла-Рошели" (Борье, Поммье, Губен и Раулсо) имел как раз карбонарскую основу и кончился тем, что четверка храбрецов кончила жизнь на гильотине. По приговору иных судебных процессов, которые производились по подобным заговорам, несколько молодых офицеров-бонапартистов (Сиржан, Карон и др.) было расстреляно. Некоторым (Кудер, Рожер) жизнь спасло заступничество влиятельных лиц, а также госпожи Рекамье. Здесь можно было бы упомянуть заговоры в Марселе, Бельфоре, Бидасоне и многих других местах. В 1820 году даже существовала концепция ввести Наполеона II на трон в Буэнос-Айресе, о чем нам известно из переписки графа Голтца с прусским королем, перехваченной французским Черным Кабинетом. Поговаривали про Варшаву и Рим.

Все это держало австрийскую разведку и контрразведку в состоянии полной боевой готовности. Напряжение возросло по причине не слишком серьезной и, скорее всего, совершенно самостоятельной инициативы безумной амазонки, родственницы Орленка, графини Камерата-Пассьонеи де Маццолени. Эта своевольная дочка Феликса Баккиоччи и Элизы Бонапарте, ярая бонапартистка, прибыла в Вену в 1830 году и попыталась уговорить кузена, чтобы тот сбежал из Австрии и встал во главе французских бонапартистов. Полиция перехватила ее письма (за ноябрь 1830 года) князю Рейхштадтскому; после чего графиню признали сумасшедшей (по мнению Меттерниха) и выставили за пределы страны.

10

Относительно способа, с помощью которого намеревались извлечь "Орленка" из Шёнбрунн, по Европе ходило множество легенд, которых историкам в серьезных научных работах не стоит повторять. Но ведь сказал же кто-то: разве не является история собранием легенд? То, чего не могли сделать ученые, сделали писатели романов, довольно часто даже гораздо лучше информированные, поскольку им удавалось докопаться до историй, о которых историкам и не снилось. Дюма-отец тому наилучший пример.