Читаем Ампирный пасьянс полностью

Французский Cabinet Noir родился в эпоху Людовика XV и просуществовал долгие годы, несмотря на многочисленные покушения на него. Революция назвала его "одним из чудовищнейших изобретений деспотизма", но вот на гильотину как-то не отправила. В 1848 году он был ликвидирован официально, но еще при II Империи чувствовал себя превосходно. Работавшие в нем чиновники, прекрасные специалисты по шифрам, вскрывали корреспонденцию всех значительных личностей, дипломатов и даже государей, работая с помощью пара, химикатов, фальшивых конвертов и поддельных печатей. Посол Австрии в Париже, Меттерних, подозревая, что его переписка с Веной контролируется, приказал сделать на венской печати царапинку, чего в Черном Кабинете не заметили, продолжая запечатывать его письма той же самой копией печати. Удостоверившись в собственных подозрениях, Меттерних направил французскому директору почт, которому подчинялся Cabinet Noir, письмо следующего содержания: "Имею честь сообщить Вам, что наша дипломатическая печать была повреждена резцом. Дайте приказ привести Вашу печать в современное состояние, чтобы я в будущем ничего не замечал".

Во времена Людовика XVIII во Франции существовало два конкурирующих друг с другом Черных Кабинета, почтовый и полицейский. Оба соперничали друг с другом в поставке монарху "для забавы" копий наиболее пикантных любовных писем (в том числе, Шатобриана и госпожи Рекамье). Поскольку Cabinet Noir дирекции почт имел доступ к большему количеству корреспонденции, министерство полиции с самого начала начало фабриковать порнографические письма, чтобы не сойти с дистанции. Ведь, как написал знаток кулис Черного Кабинета, граф д'Херрисон: "Король, почитывая эти свинства, смеялся, а смеющийся король не жалеет милостей".

И таким вот образом в декабре 1814 года на стол Людовика XVIII попали "копии" двух писем Полины двум таинственным английским полковникам, которые, якобы, были ее любовниками. Об этих "письмах", в которых наша червовая дама, вроде бы давала понять, что спит с Наполеоном, и просила достать ей "сироп" Лаффектюра11, пребывающему на венском конгрессе Талейрану сообщил министр Жакурт в знаменитой депеше от 3 декабря 1814 года, ну а памфлетист Мортенвилль объявил сенсацию в печати, влепив Наполеону в качестве добавки гомосексуальные отношения с уже год покойным маршалом Дюроком.

Эти два "письма" как раз и были теми "доказательствами", которые были нужны антинаполеоновской1 пропаганде. Абсолютная слабость "доказательств", весьма скоро замеченная, состояла в том, что никто и никогда не видел оригиналов упомянутых "писем". Жакурт видел "копии", о которых узнал от Мунье, сам же Мунье впоследствии утверждал, будто бы про оригиналы ему рассказывал начальник полиции и Черного Кабинета в 1814 году, Беньот, поставщик "копий". В свою очередь, Беньот в своих мемуарах об этих "оригиналах" не упоминал ни слова! Ничего удивительного - тогда, когда он писал мемуары, хвалиться было нечем, и Беньот много бы дал за возможность вычеркнуть из собственной жизни жалкую мистификацию, которую, как стало потом известно, лично оплатил князь де Блакас.

Даже англичане, которые много лет называли Наполеона "Зверем Апокалипсиса номер 666" (?!), признали все дело недостойным внимания свинством. Первым это сделал слишком даже суровый критик Наполеона, Вальтер Скотт, который всю эту аферу назвал "гадкой".

11

Последние годы жизни она провела в Риме - во дворцах Боргезе и Сальвиати, в виллах Скиарра и Мандрагоне (Фраскати). Одевалась она в одежды исключительно таких цветов: белый, серо-жемчужный и розовый. В своем переполненном шедеврами салоне она принимала сливки света, но неохотно показывала самый великолепный шедевр, Венеру Победную, для которой когда-то позировала Канове обнаженной. Когда после затяжного процесса, а точнее после целой серии судебных тяжб, дон Камилло отобрал у нее значительную часть имущества, в том числе и дворец Боргезе, она просила его в письме никому статую не показывать, поскольку стыдится своей мраморной наготы. Они были уже в официальном разводе, но контакты поддерживали, и она в каждом письме уверяла его в своих симпатиях.

Долгое время она яростно сражалась за то, чтобы улучшить условия, в которых ее брата содержали на Святой Елене. Его смерть она пережила очень тяжело.

Последней ее любовью был молодой сицилиец, певец, пианист и композитор, Джованни Пачини, с которым она познакомилась в театре на спектакле "Тайный брак" Чимарозы. Зимой 18222 - 23 года они выехали в Лукку. После возвращения Нино начал ей изменять - выщербленная красота Полины уже не имела в себе той давней силы. Тогда она выехала во Флоренцию и протянула руки мужу. А он ждал того - ждал столько лет. Весной 1825 года их видели прогуливавшихся на Корсо - уставших от жизни и нежных друг к другу.