Читаем Ампирный пасьянс полностью

"Болею. Вчера, когда вышел от себя, со мной приключился настолько странный случай, столь непохожий на правду! Даже в голове у меня все кружится! А ведь все это самая истинная правда, сам убедишься. Как раз от тебя нес я в типографию свое политическое произведение: и тут случайно оказываюсь перед домом мадемуазель Ленорман. Про нее я слышал чудеса; посему любопытство толкнуло меня посоветоваться с этой бабой. Признаюсь, хотел спросить у нее только две вещи: как скоро стану я верховным вождем, и когда, в соответствии с моим планом, Европа получит конституцию; и тут же, кого из нас (...)

Наговорившись со мной достаточно, баба задумалась, затем рассмеялась и сказала: "Забери свои двенадцать франков. Вижу, что ты поляк, значит бедняк, да еще и дитя, так что деньги тебе нужнее, чем старику. Хуже того, вижу, что под мышкой держишь рукописи: так что прибавлю тебе несколько франков на типографию". Ты, конечно же, догадываешься, мой гражданин, что я отбросил это предложение с презрением. "Прошу прощения (сказала тетка), нравится мне твоя живость и открытость, твое любопытство к судьбам Отчизны; румянец, выступивший на щеки твои, и огонь в глазах, когда ты спрашивал, что с Польшей будет, это все добрые знаки. Давай согласимся; ты тщеславный самохвал, но исполненный добрых намерений. Покажу-ка я тебе интересную вещь". И вот тут, смотри, мой гражданин, ибо истинную правду пишу, закрутилась она на одной ноге, что-то шепнула, хлопнула рукой по столу; и внезапно, непонятно откуда, появилась на нем огромная Газета - я буквально остолбенел - угадай, какая? Газета, величиной с английский ежедневник "Таймс", напечатанная по-польски, шрифт - сам гляди (посылаю тебе кусочек), разве не лучше английского; газета с титулом громадными буквами "Газета Шавельского Воеводства", а дата - год от Рождества Христова 1899! В три колонки; порядок странный: вначале экономические известия, потом научные, в средине события национальные, устройства всяческие и т.д.; под самый конец короткое политическое приложение, неинтересное. Видно, что в 1899 году по всей Европе мир. Газета эта у меня имеется, читал ее всю ночь, даже заболел от изумления. Посылаю тебе вырванный клочок, который можешь напечатать, поскольку касается эмиграции нашей, или же пилигримов, как сами их называете. Остальное пришлю позднее; разместишь ее в редакции, чтобы убедить любопытствующих в правде того, о чем пишу".

Далее в упомянутой брошюре помещалась "перепечатка" из Газеты, заполненная комичными размышлениями, и вправду неинтересными. Я не являюсь знатоком эпистолярного наследия Мицкевича, но цитируемое "письмо" своим стилем и нагромождением неправдоподобных ситуаций (Эта щедрость гадалки! Этот лепет пророка!), оскорбляющие интеллект поэта, обнажает свое происхождение. Можно предположить, что его спрепарировал сам господин Едновольский или же кто-то из его "остроумных" компаньонов5. Но оно свидетельствует все же (и только потому его стоило здесь процитировать) о том, как долго в Польше XIX века еще пользовались именем мадемуазель Ленорман для самых различных спекулятивных целей, и каким авторитетом была "Сивилла".

6

В отличие от цитированного выше, сообщение в письме о визите у гадалки авторства другого великого польского романтика, Юлиуша Словацкого, является аутентичным. Он посетил ворожею вместе с приятелем, Михалом Скибицким, и вот как описал это событие в письме матери из Женевы (30.12.1832 г.):

"Тогда мы сразу же составили проект похода к Мадемуазель Ленорман. По счастью, нам была известна улица, где она проживает. Дом же, в котором Сивилла живет, отмечен вывеской над подъездом: Librairie de Mlle Lenormand6. Заходим в прихожую - нас встречает старая дуэнья, спрашивая, пришли ли мы на консультацию. Мы ответили, что так, и тогда нас запустили в приятно меблированную комнату, в которой все стены покрыты были картинами разных чудес естества, и среди картин этих висит огромный портрет самой ворожки в бархатном черном платье с золотой бахромой по низу, изображающий ее в задумчивой позе. Несколько прибывших перед нами особ ожидали, когда им погадают. Из соседней же комнаты было постоянно слыхать бурчание колдуньи (...) Наконец она впустила нас в свою комнату. Как она выглядит, сейчас опишу. Это уже старуха, лет около 60, толстая - низкорослая, с горбом на спине - одетая в серое платье - на голове множество локонов - и на них, набекрень, словно мужская шляпа, напяленный громадный черный берет - черты лица у нее совершенно польские, немного напоминает тетку Пуласкую".

В последующей части письма мы находим точнейшее описание системы одурачивания клиентов "Сивиллой":