Читаем Амирэвсле полностью

Большинство наших ещё были кто внизу, кто на улице. Раздались голоса недалеко от нас. Кто-то совсем рядом поднимался по лестнице. Матвей схватил меня за руку, и мы очутились в ванной. Свет был потушен. В кромешной тьме и тишине мы слышали, что среди идущих была мама Кати, она интересовалась, где Матвей.

– Мэт, прошу… – Он не был пьян, но дерзко прижимал меня к себе, дыша мне прямо в ухо, отчего было слишком жарко. Резко ухватив мой затылок, он прижался к губам с такой силой, что от страха я не смогла не только пошевелиться, даже просто что-либо понимать перестала. Я не знала, что можно сделать. Я не любила его, порой даже он был мне неприятен, но то, что он был частью Кати, пленило меня. Стояла темнота, и лишь слабая подсветка душевой кабины позволяла увидеть его торс, напряжённые мышцы, полные ожидания блестящие глаза. Он повернул меня лицом к стене, приложил свою ладонь к моей шее, а пальцами другой руки живо играл мной, стараясь разбудить во мне ответные чувства. Моё дыхание надрывалось, он прямо в кожу натужно, сквозь зубы повторял «я хочу тебя». Потом опустил меня на колени, капли душа ударили по спине, я губами пыталась поймать прохладную воду, и, дождавшись заветного мгновения, я была взята, как средневековая крепость, павшая от ударов пушечных ядер. Он вонзил пальцы в мои волосы и резко потянул к себе. Резкими толчками мы сливались воедино, влажно примагничивая и отталкивая друг друга. Моя спина принимала тепло его рассыпавшейся страсти. Я впервые ощутила то, ради чего не оттолкнула его в эту ночь.

– Я ни о чем не сожалею, слышишь? – Он целовал меня, всё ещё трогая грудь и пальцы.

– Мне так хорошо… – Больше я ничего не смогла выдавить из себя, сидя на скользкой керамике под струёй тёплой воды. А он хихикал, гордясь своей победой, что сумел «исправить» меня. Как бы не так!

Наутро Катя забралась в мою кровать, и, обняв, вручила свой подарок. Это был чудесный профессиональный тренировочный костюм для бальных танцев. Она выглядела такой свежей в своей голубенькой пижамке, а я еле смогла открыть глаза, и как была в мокрой белой футболке, так и вылезла в ней одной из постели, достав шкатулку. Катя словно довольный ребёнок вскрикнула: «Я всегда мечтала о такой!»

Все уже проснулись, кровати были аккуратно убраны. К завтраку мы вышли радостные, но как только я увидела Матвея, побледнела. Он тепло поприветствовал Катю объятием и поцелуем, назвав её своей малышкой, а на меня поглядывал какими-то ужасно грустными глазами.

Все активно обсуждали вчерашний день. Парни собрались на сноубординг, поджидая нас у входа в тёплых болоневых костюмах, Катя тоже стала собираться. Я сидела на кожаной софе, скрестив поджатые под себя ноги.

– Что с тобой, Ника? – Матвей изобразил заботу.

– Ничего.

– Я сам не понимаю, что на меня нашло. Я не такой, как ты могла решить. Ты была как магнит, а вчера я засмотрелся на тебя и не сумел совладать с собой.

– М-м.

– Вообще, твоя вина, что с Катей не вышло. Ты её напоила, да?

– Чего?

– Прости. Всё случилось, как и должно было, веришь? Катя поймёт.

– Ты скажешь ей?!

– Пока нет.

Он одарил мой лоб поцелуем и вышел. Сославшись на месячные и боль в животе, я так и осталась сидеть и размышлять, почему не смогла ему отказать. Ночь никак не выходила из памяти, наша недоблизость с Катей, жаркие пятнадцать минут в ванной с Матвеем. Вот почему не наоборот? Мне было и сладко, и мерзко. Всё в тумане. Если бы это можно было стереть, как неудачные кадры.

Я знала, что этот день настанет, но не думала, что всё будет вот так.

Мы собрались дома у Кати и Матвея за ужином, как всегда после спектакля. Мэт посадил нас за стол и поставил каждому по баночке Bud. Это уже заставляло дрожать мои пальцы.

– Милый, почему ты такой серьёзный? – Катя заволновалась и смотрела то на меня, то на него.

Меня начало мутить.

– Девочки… – У него под глазами пульсировали вены от волнения. Катя снова обратила на меня непонимающие глаза. Пожалуйста, не мучай! Я смотрела на жестяную банку и ковыряла её, нервно делая глоток за глотком.

– Мэт, ты что? – Я надеялась, что он передумает говорить то, чего я боялась. Но подумав о Кате, я взяла её руку и поднесла к губам, закрыв от стыда и страха свои глаза, молясь, лишь бы обошлось.

– Так, Матвей, если ты о нашем с Никой романе, – Катя хихикнула, разряжая воздух над нами, – то ты же знаешь, что…

Я не выдержала того, что она может выставить наши с нею отношения шуткой или пьяной выходкой, сочла, что лучше ей не тратить сил на напрасные оправдания, и сама резко отчеканила: «Мы были близки», а потом разрыдалась и забилась в угол.

– Никуль, солнышко, ты чего? Мы просто целовались с тобой в ту ночь, зачем ты сейчас говоришь об этом? – Катя вспомнила новогодний вечер на мансарде, а Мэттью не понимал, о чём речь.

– Понимаешь, любимый, в Сочи, в Новый год, мы с Вероникой так забылись, что… Я обещала, что больше не повторится, но…

Матвей встал и без запинки выпалил:

– Катя, мы с Никой в Сочи, в Новый год, перепихнулись в ванной. Я напился как сволочь, а ты отключилась, не успел я тебя приголубить. Прости, если сможешь.