Читаем Амирэвсле полностью

Когда подошёл к завершению наш концерт, я была преисполнена радости. Всё так гладко прошло, я была довольна. Доволен был и Александр Богданович. Он обнял меня, одарив быстрым поцелуем макушку, и сдержанно похвалил. В гримёрке я нашла Катю. На ходу мы обнялись. Её мокрые волосы сильно пахли лаком для фиксации и липли к моей шее. Её «Молодец, милая» я помню до сих пор. Тогда в темноте тех глаз читалась усталость. Подводка заставляла их краснеть, и мне оставалось только гадать, плакала ли она; если да, то почему. Я, не в силах управлять чувствами, прижалась к её губам. И убежала. Нас никто не видел. Пожалуй, это хорошо.

Я ни разу до той минуты не касалась девичьих губ. Какими мягкими они были. За секунду поцелуя я слетала в космос и обратно, и теперь, сгорая от смущения и от возбуждения, дотрагивалась до своих губ, пытаясь сохранить в памяти её запах.

Когда все уходили из театра, я решила подождать Матвея с Катей, ведь как-то нехорошо получилось, что я сбежала. Они идут… Я – в краску. Катя абсолютно не изменилась в лице, она подхватила меня под руку и позвала переночевать у них с Мэтом. Ничего себе поворот! Может, это и норма для неё, целовать подруг в губы, но почему она зовёт меня с собой?

Я согласилась, хотя что-то колебалось во мне.

– Ника, уже поздно, поехали. Ты засыпаешь.

– Я точно не помешаю?

– Ты что, Вероничка! Прыгай в машину. – Катя щёлкнула меня нежно по носу и села за руль.

Они увлечённо обсуждали что-то с Матвеем на передних местах. Я же притихла и старалась прийти в себя от переизбытка эмоций, не вымолвив ни слова за всю дорогу до их дома.

Когда Матвей был в ванной, я решила, что это удобное время поговорить с Катей.

– Катюш… – начала я; Катя в это время ополаскивала стаканы в кухне, напевая знакомую мелодию, которая меня почему-то раздражала.

– Ники! – Она вытерла руки о полотенце и взяла из вазочки последний кусочек мармеладки, стряхнув легонько кристаллики сахара, которые после этого всё равно прилипли в уголке её рта. – Как тебе? Горят мышцы?

Она боится? Обрывает меня? Меняет тему? Но при этом чего-то ждёт. Зачем ты позвала меня на ночёвку, девочка?..

До меня не сразу дошёл её вопрос, поскольку я была увлечена рассматриванием линии её губ и тем, как она прикладывала к ним пальчики один за другим, языком забирая с них сахар, который ещё десять секунд назад пыталась стряхнуть с мармелада.

– Голова слегка гудит, музыка была громкой.

– Да, бывает. Я заварила чай травяной, сейчас выпьем и уснём. Завтра выходной. Матвей зовёт меня кое-куда съездить, насчёт тебя я не спрашивала пока. Он, наверное, хочет вдвоём.

– Конечно, без проблем. Я с девочками организуюсь. Слышала, они идут в «Муссон» на каток. Я б тоже сходила.

– Аккуратно там! – Катюня с сонной нежностью взяла меня за щёчку и погладила подбородок.

– Спасибо тебе, буду. – Контроль уже был потерян, сейчас расстояние между нами максимально сократилась, и я немедля воспользовалась этим, бросилась к ней в объятия и, взяв её руки в свои ладони, прикоснулась губами к её губам и снова поцеловала. Не мимолётно, как в театре, а крепко прижавшись и волнительно выдохнув, как бывает, когда страстно и долго желаешь и волнуешься. Поцелуй был несильным, но не давал ей шансов сообразить. Иными словами, она не успела осознать, что я собиралась сделать. Это стало полной неожиданностью, притом и для меня тоже.

Катя неспешно отвела взгляд и отвернула голову к плечу.

– Прости, я не… – Она посмотрела в сторону ванной, поскольку шум воды смолк и Матвей мог вот-вот войти.

– Это ты меня прости… – Я закрыла лицо и села на пол.

«Я не…» – это я не могу или не хочу? или, вообще-то, я «по мужчинам»? Чёрт, я тоже думала так раньше. И было на удивление проще. Но она уже выдавала оправдания:

– Понимаешь, я просто… это чисто моё мнение, подруги так не… в общем, не целуемся мы, вот. – Катя, как девушка порядочная и крайне вежливая, спокойно пыталась мне объяснить, как она хочет, чтобы я не делала, но я уже ничего не понимала. Я никогда не думала, что смогу целовать девушку по-настоящему на трезвую голову, потому что я всегда влюблялась только в лиц мужского пола и не была любительницей всяческих экспериментов. Но её я полюбила. И давно.

– Господи, ради всего святого, Катенька, я очень хочу дружить с тобой, ты всё для меня, ближе, чем сестра, просто я забылась. – У меня началась сама настоящая истерика внутри, но я изо всех сил сдерживалась, чтобы не показать сожаление, коего однозначно и не было.

– Иди ко мне. – Катя протянула мне руку и потеребила плечо. В том месте, где она удерживала мою конечность, я слышала, как в артерии пульсирует кровь и вычисляла: сколько счётов она продержит, столько же дней останется ждать до самого желанного дня, когда она мне ответит… Ой, я сбилась, как только Катя сильнее сжала мою оцепеневшую руку. Видимо, такого дня не предвидится.

– Пойми, я не осуждаю, ты ничего не натворила, ты открыла свою душу. Я благодарна тебе, Ника.

Мы ещё долго стояли друг напротив друга, и это было довольно глупо, как мне казалось. Вошёл Матвей, окинув нас вопросительно-хитрым взглядом.