Объявив, что в случае непослушания она всем назло будет учить китайский, Харалдовна выползла в коридор, совершила там несколько невнятных акробатических трюков и на четвереньках удалилась к себе. Перепуганная Кудрявая, спросонья запутавшись в простыне и собственных ногах, кинулась за ней… Все ротобутоны Амикуса победоносно улыбались, открытые и пустые.

Врачи скорой помощи засвидетельствовали, что поведение сиделки — результат укуса каракурта. Её еле-еле удалось убедить прилечь и сделать уколы глюконатом кальция, а не бежать на рынок в поисках трёхтомного самоучителя «Вы уже знаете китайский». Амикус же пришлось водворить на привычное место, в детскую, поскольку Харалдовна, находясь с ним в одной комнате, немедленно впадала в неистовство и утверждала, что больше никогда в жизни не заговорит с этим грубияном ни об инфляции, ни о налогах, ни о ботинках.

Через неделю Велдра пошла на поправку и обрушила всю мощь своего гнева на «горшечную тварь». Кудрявая отбивалась и защищала друга изо всех сил:

— А не нужно было его срывать на поляне ни за что ни про что! Он всё помнит, мстит — и правильно делает. Как вы не понимаете? Вы же его чуть не убили. Дарвин и Касельник говорили, что растения думают, как и мы — у них кончик корня работает совсем как мозг низших животных. [04]

Последняя капля

Лечебная прогулка отменилась: с самого утра на крыше танцевал чечётку дождь. Кустик улыбался ротобутонами, выглядывая из окна во двор — тихо радовался, что избежал участи подмёрзших и избитых каплями уличных растений. И правда, земля на клумбах превратилась в подобие манной каши, причём очень жидкой и с комочками, а садовая зелень поникла и осунулась, устав от бури.

Внезапно опустевшие три прогулочных часа было абсолютно некуда деть: девочка, убаюканная грозой, скучала. С горя она включила телевизор: «Сразу после рекламы — сенсационные эксперименты научной группы профессора Хадани из Тель-Авивского университета. Биологи обнаружили у ослинника слух. Оставайтесь с нами!» Она подчинилась и превратилась в кудрявый сгусток внимания. «Ослинник Драммонда, — меланхолично вещал бесплотный голос, — реагировал на запись жужжания пчёл повышением концентрации сахара в нектаре на двадцать процентов. Нектар становился слаще только в ответ на пчелиный жужж или схожие низкочастотные искусственные звуки. А экологи Аппель и Кокрофт из Университета Толедо экспериментально доказали, что записи звуков жевания, производимых гусеницами, приводили к тому, что растения Резуховидки наводняли свои листья химической «защитой» для отваживания нападающих». [05]

А что, если слышать могут не только ослинник или какая-то там резуховидка, но и Амикус? Оставшиеся часы наполнились сами собой: Кудрявая металась белым торнадо по дому в поисках подручных материалов для эксперимента. Мужской голос в телевизоре переключился на политику и ему сбавили звук до минимума: диктору оставалось только наблюдать за действиями девочки и возмущённо открывать рот. В подсобке при кухне нашлись две почти пустые банки с надписями «Лавровый лист» и «Сахарная пудра “Приправыч”» — для пчёл и гусениц.

Уже через неделю «Лавровый лист» гудел шестью пчёлами и, на всякий случай, шмелём. А в пузе «Приправыча» копошились найденные в листве гусеницы, которые, как надеялась девочка, умели громко жевать. Добычу Кудрявая на время отнесла в подсобку (конечно, проделав в коробках крошечные дырочки для дыхания и оставив подопечным немного съестного), надеясь за неделю обсудить с Медулкой организацию опыта.

Тем временем Дзинтра-Велдра безмятежно готовила на кухне борщ. Она находилась в праздничном расположении духа, напевала что-то под нос и почти не хмурилась. Закончив священнодействовать над луком и томатной пастой, она взяла банку с лавровым листом. На дно налипла неведомо откуда взявшаяся садовая грязь, но воспитательница ничуть не удивилась (в этом доме даже земля в шкафу — в порядке вещей, Харалдовне и не такое доводилось видывать) и невозмутимо протёрла баночку влажным одноразовым полотенцем. Туго завинченная крышка поддалась не сразу, пришлось что было сил рвануть её на себя… Всем живым существам в радиусе двух километров были слышны харалдовские вопли, поднимавшие дыбом шерсть на загривках животных, причёски на головах женщин и усы на лицах мужчин. Шарахаясь от пчёл, экономка врезалась в кастрюлю с борщом, заодно задев стоявшие рядом тарелки, и всё это (вместе с Дзинтрой) рухнуло на пол. Шмель из чувства солидарности тоже принялся метаться по кухне и, войдя в раж, бесцеремонно ужалил Харалдовну в кончик носа.

* * *