Читаем Америкен бой полностью

В подтверждение своих слов Деб стянула одеяло до пояса и предъявила Нику действительно совершенно сон­ные груди, еще хранящие следы складочек от пижамы. Ник прижался к ним губами по очереди и почувствовал, как они расправляются, разглаживаются и словно прихо­рашиваются, обретая более определенную форму.

— По-моему, они просыпаются,—заметил Ник, соби­раясь вновь поцеловать так приятно пахнущую со сна кожу, но Деб опять взвизгнула и моментально заверну­лась в одеяло:

— Что у тебя на уме? Где кофе? Собраны ли вещи? Куда ты задевал свой паспорт?

Нику всегда удавалось безошибочно определить, ко­кетничает Деб или его ласки только приятны ей, но не возбуждают. Сейчас был очевидный второй случай. Ник легко победил свое, начинающее давать о себе знать, желание и, оставив Деб нежиться в кровати, отправился на кухню готовить завтрак.

* * *

Завтракали в гостиной, за тщательно сервированным столом, но среди расставленных по всему полу полоса­тых красно-синих сумок. Сумок было неприятно много. Краем глаза Ник пересчитал их и понял, что в каждой руке придется нести по три, а свою, видимо, взять в зубы. «Ну да не беда,— решил про себя Ник.— Дотянем, бывало и пострашнее». Он подлил себе кофе и начал нама­зывать тост джемом.

Деб следила за его действиями чуть задумчиво.

— Господи,— наконец сказала она.—Как я тебе зави­дую! Как это все получилось некстати...— Она развела руками, печально посмотрев на свой живот.— Мне так хочется поехать с тобой!

— Мне тоже,— ласково ответил Ник.—Но пока не­льзя. Побудь тут, подожди меня. Я ненадолго.

А потом уже вместе съездим. — 

Он подмигнул и тоже кивнул на живот:

— Втроем. О.К.?

— Уговорил,— Деб рассмеялась.

Она допила свой кофе, составила грязную посуду на поднос и отнесла в кухню, где через минуту заурчала посудомоечная машина.

— Ну,—она повела руками в стороны, демонстрируя поклажу, которая сделала бы честь небольшому карава­ну.— Не пора ли собираться?

Ник послушно вскочил. Но Деб с сомнением посмот­рела на него:

— Слушай, красноармеец, а ты хотя бы до машины все это дотащить сможешь?

— Ты не понимаешь. Я еду в Россию, и мне надо привыкать к тамошним порядкам,—серьезно начал Ник.— Но, видишь ли, по традиции, у нас там принято в качестве вьючных животных использовать женщин. Так что иди сюда и нагнись пониже.

— Вот еще! — возмутилась Деб.— Я не женщина.

— А кто же ты?

— А я черный буйвол. А ну посторонись, стул!

Деб сложила на голове пальцы рожками и понеслась на Ника, по пути проворно убрав с дороги стул. Но Ник ловко поднырнул под нее и через секунду жена очутилась у него в руках. Он невысоко подбросил ее, но все-таки вызвал подвизг, в котором был не столько страх, сколько восторг.

— На самом деле в России все наоборот. Вот сейчас возьму все сумки, посажу тебя себе на шею, так и пойдем в аэропорт. А машина —это роскошь.

Деб привычно, поскольку проделывала это не первый раз, взобралась Нику на шею и устроилась там поудоб­нее, спустив ноги и придерживаясь ими за торс мужа:

— Отличная идея! Так мы сэкономим бензин, не загрязним окружающую среду и сможем избежать противных пробок, в которых меня тошнит. Ну, поехали. Твои рассказы о России заставили меня полюбить эту страну.

— А как же движение феминисток?

— А я не феминистка. Мне нравится идея страны, где женщины ездят верхом на мужчинах. Потому что, что?

 — Что?

— Экология! — Деб сама подтрунивала над своим увлечением движением «зеленых».

Они еще скакали некоторое время по дому, как рас­шалившиеся школьники, и только подустав, начали гру­зить вещи в старенький «фордик» залихватского ярко-синего цвета.

 * * *

К живой изгороди, что отделяла их дом от соседнего участка, подошла женщина и стала наблюдать за погру­зкой. Деб стояла у машины, помогая утрамбовывать вещи. Ник таскал сумки из дома. Когда в целом операция была завершена, крышка багажника захлопнута, а «фордик» недовольно осел на задние колеса, соседка махнула рукой:

— Привет!

— Привет!—хором ответили Деб и Ник. «Ну,— поду­мал Ник.— Сейчас она спросит, как дела, а мы ответим, что замечательно. Потом она спросит, еду ли я в Россию, хотя уже спрашивала об этом и вчера и три дня тому назад. И мы ответим, что да, я еду в Россию. Тут она пожелает счастливого пути и спросит, скоро ли я вернусь...»

Ника несколько утомляли эти нескончаемые и постоянно повторяемые всеми диалоги. Это была какая-то странная, растянутая во времени форма вежливости. Там, где другой нации хватало двух слов типа «здравствуй­те — здравствуйте», американцам непременно хотелось завязать некое подобие светской беседы.

— Как у вас дела? — спросила соседка.

— Хорошо! —ответили Ник и Деб и широко разулыбались, как того и требовал ритуал.

— Ник едет в Россию? — тоже улыбаясь спросила со­седка.

Ник несколько виновато развел руками, дескать, глупо отпираться, действительно еду:

— Да, в Россию.

— Берегите себя,— вдруг довольно проникновенно попросила соседка.— За то время, что вы тут живете, я очень привязалась к вам. И потом, кто же будет помо­гать Джону чинить его машину?