Читаем Американская леди полностью

У стойки Мики каждый вечер было полно народа. Неважно, потерял кто-то деньги или заработал, – бокалы, в которые ирландец молниеносно наливал пиво, приходилось передавать самим гостям, потому что официанткам не оставалось места, чтобы пройти. Был ли этот день хорошим или плохим – неважно: у Мики всегда стоял невероятный гам, алкоголь лился рекой, а сигаретный дым висел гуще того тумана, который утром окутывал залив. Человек, который сюда случайно забредал, привлеченный обилием посетителей, и решался пропустить бокальчик пива, вряд ли мог понять, каким сегодня выдался день на нью-йоркской бирже. Мики же гордился тем, что он мог распознать это даже по запаху пота собравшихся мужчин: радостное возбуждение пахло иначе, чем нервная сдержанность или даже панический страх.

Гарольд Штайн успел выпить первый стаканчик шотландского виски, когда заметил вошедшую Ванду. С тех пор как она начала работать, у них вошло в привычку встречаться здесь каждую среду после закрытия магазина. Зачастую он являлся сюда на час раньше.

Она проходила мимо неистово жестикулирующих мужчин, высоко подняв подбородок и устремив взгляд вперед. И смотрела она холоднее, чем северный атмосферный фронт, чем вызывала удивление всех мужчин в баре, включая и Мики. Хозяин, как только видел, что девушка минует стойку, немедленно отставлял пивные бокалы и наливал в высокую узкую рюмку анисового ликера, которую протягивал ближайшему гостю со словами:

– Передайте дальше! Для той леди позади вас! – И недреманным оком следил за перемещением рюмки.

«Как же так получается, что Ванда может располагать к себе людей, не прилагая особых усилий?» – не в первый раз удивлялся Гарольд. Для этого недостаточно простого шарма или одной красоты, хотя у Ванды и того, и другого было в избытке. Может, это ее смех, который звучал так задорно и своеобразно, что все в комнате оборачивались? Или же ее манера с восхищением воспринимать мелочи повседневной жизни?

Гарольду это казалось даром, которому он еще не придумал названия и которому иногда завидовал, особенно если перед ним сидел трудный клиент. Ванде наверняка было просто убедить какого-нибудь свиновода из Орегона, что нужно инвестировать деньги в «Сильвер Интернешнл», а вот Гарольду, несмотря на все его старания, скорее всего, пришлось бы отпустить упрямца, так ничего и не добившись.

Когда Ванда присаживалась рядом с ним на узкой лавке, Гарольд краем глаза подмечал направленные на девушку жадные взгляды других посетителей. Хоть бы мимолетно коснуться этих белокурых волос! Ощутить аромат молодости и персика! Обвить рукой стройный изгиб талии или провести пальцем по ее элегантной шее – воздух в баре Мики вдруг наполнился другими страстями, которые даже не напоминали те, после последнего биржевого бума.

Присаживаясь, Ванда на ходу пригубила анисовый ликер, который уже добрался до ее столика. Вид у нее был мрачный и расстроенный.

Гарольд сразу подметил, что дурацкий белый фартук не переброшен у нее через руку, как обычно, хотя она пришла сюда прямо с работы. Ему нетрудно было догадаться, что случилось. Ее чарующего смеха он наверняка сегодня не услышит!

– И что было на этот раз? – спросил он. – Я правильно понял, что твое время в «Шрафтс» истекло?

– Откуда… – Ванда нахмурилась, но, передумав задавать вопрос, выпалила: – Свиные ножки от Моники Демуан!

– Что?

– Перепутанный заказ. Нет, собственно, тут какая-то неразбериха. Если бы Моника не несла всякую чушь о своем празднике и… – презрительно отмахнулась Ванда. – Как она себя вела! Смешно, это просто смешно! И все из-за какого-то недоразумения.

Ванда не могла скрыть за ужимками, что оскорблена до глубины души. Взгляд ее был полон обиды, а губы – слишком искривлены от горечи.

Гарольд поднял брови. Предыдущую работу в шикарной и модной галерее искусств «Arts and Artists» Ванда тоже потеряла. И, если он верно помнил, там тоже произошло какое-то «недоразумение», из-за которого девушку вышвырнули. Она работала только вторую неделю, когда вдруг заметила, что какой-то опустившийся тип сунул себе в карман статуэтку. Ванда решила, что он вор, и позвала на помощь. В тот момент мимо галереи как раз проходили двое полицейских, которые забрали этого типа в участок, несмотря на его громогласные протесты. Это и погубило Ванду: незадачливым вором оказался известный скульптор, который по договоренности с галеристами хотел заменить собственную работу.

Глаза Ванды сверкали то ли от ярости, то ли от едва сдерживаемых слез – Гарольд не мог сказать наверняка.

– Ах, Гарри, это так подло! – возмутилась девушка. – Мейсон Шрафт даже не счел нужным выслушать мою версию событий! Одно тебе скажу: видели они меня сегодня там в последний раз. Я лучше с голоду подохну, но не куплю у них больше ни кусочка пирога!

Как бы в подтверждение своих слов она одним глотком допила остатки анисового ликера.

– Ветчина или салями – разве это может стать поводом для увольнения! – попытался перевести разговор в шутку Гарольд. Но потом он с сомнением взглянул на Ванду: – Свиные ножки… Ты о них только что говорила?