Читаем Амазонка. Дилогия (СИ) полностью

Оттолкнув вампира с пути, я быстро и уверенно пошла прочь. Парни брели позади, пытаясь меня догнать. Кричали что-то про мою глупость, про то, как мне стоит себя вести, и что они уже устали играть в догонялки, и кое-кто, между прочим, ещё не настолько окреп, чтобы бегать по буеракам за ненормальными девицами! Я безжалостно посылала их на три весёлые… дорожки, ломать себе ножки. После очередных «ой» и «твою ж мать!..», доносившихся откуда-то сзади, убедилась, что конечности они таки покорёжили.

* * *

Остатки нашей армии разбили небольшой лагерь, после того, как отгорели прощальные костры. Все зализывали раны и топили горе по погибшим в спиртном, которое с барского плеча раздавал направо и налево кухарь. Мы подоспели как раз в минуты общей туги-грусти. Увидев Тая живого и невредимого, воины возликовали, что-то выкрикивали и даже бросились к нему, чтобы подхватив на руки, пару раз подкинуть. Я искренне посоветовала уронить его в особо колючие кусты! Судя по всему, об истинном положении в обществе Тая не знал и Кроха. Он вращал башкой в разные стороны и глупо хлопал глазками.

Ольгерд чуть ли не рыдая облапил своего лучшего друга, и короля по совместительству, причитая, что уж не знал куда и деваться, когда увидел, как его протыкали ножами, аки тренировочное чучело… Потом посмотрел на меня и попытался обнять «спасительницу», за что чуть не получил прямо с ноги. Короче говоря, командующий передумал проявлять какую-либо благодарность, выпихнул принца из его шатра, втолкнул туда Тая и исчез с глаз долой. Шелест, чувствуя свою вину, не лез ко мне. Предпочтя мужское общество спрятался в том же тканевом домике. Бедному Улиану пришлось требовать от своей рати поднять зады и поставить ещё одну палатку.

Раненые воины топтались около меня, с опаской поглядывая и размышляя, стоит ли обращаться к единственной знахарке, у которой явно садистское настроение. Самым смелым оказался Кроха, и сунул мне прямо под нос распоротое плечо. После чего мужественно терпел все мои измывательства.

— Ты вернулась другой! — заключила Фая, внимательно разглядывая меня, издевающуюся над флегматичным богатырём.

— Я обычная! — рычала я, затягивая повязку на конечности друга.

— Рука синеет, — решил просветить нас Кроха, вмешиваясь в разговор. Впрочем, нам было не до него, и мы продолжали препираться не реагируя на жалобные всхлипывания.

— А я говорю, что ты стала другой! — не отставала подруга. Воспользовавшись богатырём, как скамейкой, она поставила ногу ему прямо на причинное место.

— И ещё кое-что теперь отпадёт! — прохрипел несчастный, но на парня решительно никто не обращал внимания.

— Фая! Со мной всё нормально! — настаивала я, завязывая всё туже кусок тряпки на руке верзилы.

— Зато со мной нет! Рука же синеет, и кое-что расплющивается! — чуть ли не пропел парень. Мы с подругой сжалились: она убрала ногу, а я руки… Кроха по-быстрому улепётал от нас жаловаться друзьям, чтоб те ни за что на свете не просили чокнутых девок их лечить: «Залечуть насмерть, ещё и самого ценного под шумок лишат!» — делился ощущениями он, придерживая целой рукой мотню штанов.

— На перевязку придёшь! — догнал мой крик друга.

Он вжал голову в плечи и клятвенно уверял, что с перевязкой справится сам, а если и нет, то на крайний случай попросит друзей, чтоб руку отрубили.

— Что-то с тобой не так! — заключила подруга.

— Фая! — срываясь в истерику прорычала я. — Он… Он… Он — король! Он врал мне!

— Ну и что? — пожала плечами сестра. — Насколько я помню, ты от него готова была бельём грязным отмахиваться, лишь бы не подходил. Или что-то изменилось?

Я опустила голову, шмыгнула носом.

— Изменилось, — созналась я, и она замолчала, понимая насколько всё плохо.

Фая сочувственно похлопала меня по плечу.

— Держись! — сказала она и тут явился Шелест-предатель, ухватил меня за руку и поволок в шатёр. Он втолкнул меня первой, чтоб не сбежала. Шагнув пред светлы очи товарищей, я замерла не зная, как себя вести. Боялась поднять глаза, поэтому смотрела в пол. Тень поглядывал на меня с интересом — смущение на моей физиономии он видел не так часто. Тай сидел в раскладном кресле. Ольгерд стоял рядом с ним, а позади меня, отступные пути перекрыл Шелест. Все трое мужчин вонзили в меня взгляды.

Тишина. Они молчат. Я молчу. Ждём чего-то.

Не выдержал Шелест.

— Ну может, не будешь нас томить и всё расскажешь?

Я лично собиралась играть в партизанов долго, а парни начали допрос.

— Мы все видели, как его пырнули в самую грудь. И поверь, мы точно знаем, что после такого ранения не выживают! — говорил Шелест.

— К тому же, упав с такой высоты на камни… — дополнил Ольгерд.

— Мальчики! — вышла из себя я. — Какая разница «как»?! Главное, результат! Он жив. Он цел. Это самое важное!

Только я хотела удрать, как меня остановили.

— Ольгерд, пусть принесут воду! — приказал король. — Ори, останься.