…Ник скривился в усмешке, вспомнив, как часто проклинал, он лунный свет, когда ему необходимо было пересечь незамеченным какую-либо открытую местность. Он представил себе ее тело, лежащее рядом на расстоянии вытянутой руки, ее полную округлую грудь со слегка торчащими кверху сосками, манящую, томящуюся в ожидании.

Он свернул свое воображение, пока оно не завело его слишком далеко.

V

Земля затряслась, и от этого грохота и тряски Ник проснулся и сел, вытянувшись в струнку. Вновь настал рассвет — серый, едва различимый среди деревьев свет раннего утра, но земля продолжала трястись. Ник увидел Атуту, вскарабкавшегося до середины ствола колючего капока. Тарита тоже проснулась и села, в ее глазах, когда Атуту обратился к ней, появился страх.

— Нам надо бежать, — сказала она. — Отсюда начинается крутой подъем, горный кряж, ведущий к возвышенности. Нам надо на него взобраться.

— Подожди минутку. Объясни, от кого или чего мы должны бежать? — спросил Ник.

— Пекари, — ответила Тарита. — Дикие вепри, как их называют в Европе и Америке, только пекари еще хуже. А эти — белогубые пекари — худшие из худших.

Ник покопался в своей превосходной памяти, хранящей самые различные сведения, и попытался вспомнить об этих животных все, что знал: что это ближайшие родственники техасского полосатого кабана и европейского вепря, обладают свирепым нравом, жесткой толстой шкурой и длинными, искривленными как турецкий ятаган клыками, способными вспороть противника, как банку консервов. Их хватка — он слышал — была сильнее, чем у больших лесных кошек. Судя по ужасу, исказившему лица Атуту и Тариты, они полнее чем Ник осознавали размеры грозящей опасности.

— Они передвигаются стадом. Это же стадо — огромных размеров, — сказала девушка. — Они уже окружили нас. Обычно они вытягиваются и бегут друг за другом. В таком огромном стаде с ними невозможно сражаться. Видимо, они каким-то образом общаются между собой, так как действуют очень дружно и согласованно.

Последние два слова Тарита договаривала уже на бегу, и Ник бросился за ней вдогонку. Вокруг стоял сплошной треск кустарника: эти толстые квадратные тела продирались с дробным топотом, храпением и хрюканьем сквозь растительность. Гул от этого грохота начал эхом раскатываться по джунглям.

Нику доводилось слышать топот бегущего стада баранов, но тот не имел ничего общего с этим зловещим громом. В этом была какая-то мучительная угнетающая зловещесть. Топот бегущего овечьего стада как бы предупреждал: не стой на дороге, и ты будешь в безопасности. Этот же гул, казалось, говорил, что пути к спасению отрезаны, как и нет средств избежать смерти. Теперь уже стало видно, как колышется кустарник, как раскачиваются длинные стебли бамбука. Тарита неслась через кусты на пределе своих возможностей. Атуту следовал за ними по пятам.

— Они вытопчут здесь все, — крикнула девушка, переводя дыхание. — Они выдернут с корнем и съедят все растения, фрукты, орехи, всех змей, грызунов, насекомых — всех, кто попадется на их пути. Саму почву они взрыхлят, вырвав из нее все съедобное.

Неожиданно девушка встала как вкопанная, и Ник увидел темно-серые с седоватыми подпалинами силуэты, два из которых злобно высунули рыла из кустарника с одной стороны, а третий — с другой. Затем к ним присоединились другие, и теперь они образовали свирепый хрюкающий строй по обеим сторонам узкой тропинки.

— Горный хребет как раз впереди нас, — шепнула Тарита, пытаясь сдержать бурное дыхание.

Внезапно в воздухе повисла какая-те гнетущая зловещая атмосфера сгущающегося ужаса. Ник понял, что этим тварям нет числа. Все вокруг закишело ими: деревья, кусты, высокая трава. Один ближайший к ним кабан фыркнул, заскреб копытом землю и склонил голову. Другой, с маленькими горящими глазками, высунул голову и издал скребущий гортанный звук.

— До него еще надо добежать, — сказал Ник. — Воспользуйтесь мачете. И не пытайтесь вступать с ними в схватку, просто в случае необходимости рубите с силой.

И прежде чем он продолжил, маленькая коричневая фигурка вылетела вперед и помчалась, подпрыгивая, сквозь выстроившуюся шеренгу. Пока пекари опомнились и пришли в себя, индеец как огонь проскочил мимо них. Через минуту он уже карабкался по крутом склону, цепляясь за лианы и переплетающиеся лозы.

— Вперед, — скомандовал Ник девушке. — Беги рядом!

Он сильно оттолкнулся и в два прыжка достиг первых кабанов. Один из них угрожающе наклонил голову, рыкнул и прыгнул. Не останавливаясь, Ник обрушил на него страшной силы удар мачете и почувствовал, как острое лезвие разрубило толстую пятнистую шкуру животного. Кровь брызнула из головы пекаря, он было зарычал, но тут же пронзительно завизжал от боли.