Читаем Амальгама полностью

Вместе с Парантам они плодотворно поработали сообща, обсудив наилучшие стратегии исследования и ведя диалог на тяжелом для понимания профессиональном жаргоне, которые всего несколько минут назад показался бы им обоим полнейшей тарабарщиной. Основным интерфейсом для всех инструментов была консоль с сенсорным экраном, но их возможности, к счастью, не исчерпывались чтением с экрана и нажатием на пункты меню; отчужденные адаптировали интерфейс к особенностям их воплощений, а не предковому фенотипу человека, так что консоль могла обмениваться данными с инфракрасными портами, расположенными на кончиках их пальцев.

Для того, чтобы обнаружить мертвых микробов, было достаточно одной лишь томографии, однако для извлечения заслуживающих доверия цепочек ДНК потребовалось запустить в трещины рой наномашин. После дозы палеогенетических знаний из библиотеки у Ракеша не осталось сомнений в правоте Лал: эти останки не принадлежали микроорганизмам, когда-либо существовавшим в известных ДНК-мирах. За миллиарды лет до этого их предки, вероятно, были выброшены в космос на совершенно другом метеоре; затем он, скорее всего, упал на поверхность одной из планет балджа, став родоначальником новой биосферы. Примерно через миллиард лет эта базальтовая глыба была выброшена в космос; при большей удаче он мог бы внести вклад в саму ДНК-панспермию, но теперь его семена были мертвы. Во всяком случае ни один девственно чистый мир не смог бы вернуть к жизни этих обезвоженных, испытавших шок и прожаренных космическим излучением микробов, хотя если бы им, что маловероятно, повезло упасть на планету, которая уже изобиловала ДНК-жизнью, подходящие виды их отдаленных родственников вполне могли подобрать в их трупах кое-какие фрагменты генов и попытаться найти им новое применение.

– Теперь вопрос в том, – сказала Парантам, – как найти родительскую планету?

Последовательностей ДНК оказалось достаточно, чтобы дать вероятностную оценку «дедушке» метеора – планете диска, засеявшей своими осколками мир, от которого откололся сам булыжник. Но даже эти вероятности не давали четкой картины; итогом стали семь кандидатов, имевших практически равные шансы. Учитывая хаотическую динамику балджа, это не слишком помогало сузить поиск.

Если им не смогла помочь ДНК, то как насчет самого метеора? Три миллиарда лет тому назад лава, пробивавшаяся на поверхность родительской планеты, затвердела, образовав кристаллы оливина, магнезиально-железистого силиката, и авгита, в котором также присутствовали кальций, алюминий и титан. По едва заметным деформациям в структуре этих кристаллов можно было отчасти судить об истории температур и давлений, которые минерал испытывал с тех времен.

Резкий всплеск жара и напряжения от удара, из-за которого метеор и был исторгнут в космос, оставил после себя не только характерные химические следы, но и механические смещения материала. Оказавшись в холоде космического вакуума, некоторые из веществ, возникших в результате огненного выброса метеора, постепенно распались, дав тем самым возможность датировать момент удара – пятьдесят миллионов лет тому назад. В то же самое время высокоэнергетические лучи, порожденные мириадами космических источников и наводнившие балдж, разъели поверхность метеора, оставили на ней собственные химические отложения, выпахали в толще камня борозды и создали следовые количества новых изотопов. Как и утверждала Лал, обе цепочки фактов сошлись на одной и той же датировке – по всей видимости, булыжник, лишенный защиты, которую могла бы дать атмосфера или сила планетарного магнитного поля, дрейфовал внутри балджа примерно пятьдесят миллионов лет.

В консоли, которая позволяла им управлять аналитическими инструментами, имелась и звездная карта. Когда Парантам ее активировала, перед ними открылось представление их собственной траектории и текущего местоположения (помеченного стилизованным изображением кольца), дополненное растянувшейся на несколько сотен миллиардов километров траекторией метеора до момента его захвата (сам метеор был помечен столь же недвусмысленным значком булыжника). Впрочем, «захватом» это можно было назвать с большой натяжкой – судя по всему, жилой модуль построили вокруг самого метеора, двигаясь примерно с той же скоростью, – хотя карта тщательно разграничивала исходный, нетронутый объект и его текущее состояние.

Пометки звезд на карте содержали информацию только об их физических характеристиках, и хотя эта информация была выражена на языке Ракеша, карта отказывалась пользоваться привычными для него каталожными номерам и системой координат. Тем не менее, обратившись к библиотеке, Ракеш смог сопоставить данные отчужденных со своими собственными. Амальгамные карты балджа были фрагментарными, однако общих данных вполне хватало для надежной оценки.