Она достала телефон и, пролистав книжку, нашла номер подруги, уже двадцать лет жившей в Париже. Александра знала ее со школьной скамьи. Людмила по профессии была фотографом и на одном вернисаже в начале девяностых встретила своего будущего супруга – французского журналиста. Вскоре молодые люди поженились и уехали во Францию. Бывая там, Александра всякий раз звонила Миле (так она ее называла по старой памяти), и они встречались хотя бы на полчаса, на час. Мила совсем офранцузилась, говорила по-русски с небольшими ошибками, воспитывала двоих детей, работала во французской газете. Москву она помнила, как помнят давно забытый сон, – смутно, начиная путать детали. Появлениям Александры она всегда была очень рада. Хотя Мила и уверяла, что ее дом теперь во Франции, тоска по родине ее не отпускала. За эти годы она не приехала в Москву ни разу, лишь жадно расспрашивала о ней.

«Вот еще одна загадочная история отсутствия – не едет человек сюда и не едет, хотя тоскует страшно, деньги имеются, родители тут живут! – Глядя на часы, Александра прикидывала, будет ли звонок кстати. – Но к Миле хотя бы из Москвы гости, родственники наезжают, с Иваном же все связи оборваны… Или это очень большая странность его характера, на границе с сумасшествием, или глубокая обида на отца, или… Да, или просто смерть!»

Мила откликнулась сразу. Она обрадовалась, решив, что подруга звонит сообщить о скором приезде, и огорчилась, узнав о своей ошибке, а затем с интересом выслушала поручение. Александра попыталась донести до нее смысл истории с визой и нелегальной работой, и Мила, вникнув в ее просьбу, воскликнула:

– Узнать я все узнаю, раз тебе нужно, не сомневайся! Но заранее предупреждаю – это какая-то совершенно дикая история! Люди как-то устраиваются с визами, живут спокойно, работают, ездя, куда хотят! Да у африканских эмигрантов куда больше прав и свобод, чем у этого твоего Ивана. Где он работает? Что за театр? – А услышав название кабаре, присвистнула в трубку так, что оглушенная художница поморщилась. – Ну, эти могли бы оформить ему и рабочую визу, у них средства есть! Послушай, я не верю этой истории ни на грош. Тут что-то не то.

– Вот и я… Старика жалко, понимаешь? Два года ничего не знать о сыне, подозревать, что его уже и в живых нет…

– А в случае, если он умрет, завещав все сыну, а сына тоже нет в живых, кто получит наследство?

– Хороший вопрос! – поежилась Александра. – Я так понимаю, либо Ирина, либо Нина. Я слабо разбираюсь во всех этих наследниках второй-третьей очереди, но приходилось несколько раз присутствовать при разделе таких спорных имуществ… А есть еще такая штука, как предназначенный наследник – то есть лицо, которое наследует имущество в том случае, если наследник в силу разных причин не может вступить в права наследства… У старика – квартира в центре Москвы, да еще дача имеется и кое-какие ценности… Есть, из-за чего копья ломать!

– А ты зачем во все это вникаешь? – спросила практичная подруга. – Ты, как я уяснила, тут вовсе ни при чем и никак не заинтересована в наследстве? Зачем ты опять впутываешься в то, что тебя не касается?

Александра помедлила с ответом.

– Наверное, такой у меня дар, – произнесла она, когда Мила повторила вопрос.

Глава 8

Статью Александра окончила к утру. Она управилась бы и раньше, но ей очень мешал непривычный метод работы – она впервые писала, пользуясь ноутбуком. Это приобретение она сделала недавно и до последнего момента боялась начинать осваивать компьютер. Стас научил ее азам, об остальном она догадывалась сама, продираясь сквозь многочисленные затруднения и ошибки. Еще одним необходимым приобретением стал мобильный модем. Без выхода в интернет становилось почти невозможным следить за новостями аукционов, связываться с коллекционерами, демонстрируя им на расстоянии товар и рассматривая их предложения. Наконец у Александры появилась надежда хоть изредка опережать конкурентов, которые давно уже освоили современную технику работы.

«Почему я столько лет дарила соперникам возможность переиграть меня из-за глупой неприязни к техническим новинкам?» – спросила себя Александра, закрывая ноутбук. Она только что отправила статью в журнал и наслаждалась ощущением маленького свершившегося чуда. «Я лучше многих знаю свой предмет, быстро ориентируюсь на рынке. У меня бесценный архив на руках, наконец… Такие сведения о московских коллекционерах, каких нет больше ни у кого, включая полицию и налоговую инспекцию! И я уступала продажи людям, которые лицом к лицу не могли бы со мной конкурировать! Просто потому, что они меня опережали! Но теперь с этим покончено!»