Читаем Алтарь страха полностью

— Что ж, может быть. Но если они прошли сквозь слои Эпплтона и Хэвисайда, испытав при этом лишь рост температурных характеристик и космического излучения, то непонятно, почему бы им было не прорваться и сквозь этот новый слой, если он даже и существует.

— Поскольку он отличается от других слоев, — сдерживая нетерпение, пояснил Мэндл. — Я могу допустить его существование, даже не зная сути этого явления. Может быть, воздействие его приводит к внезапному распаду горючего или всей конструкции ракеты? Мне и самому эта идея не нравится. И я склоняюсь к тому, что при входе в этот слой корабль нагревается так сильно, что в результате сгорает дотла подобно метеору, влетающему в земную атмосферу. И если перегрев происходит из-за какой-то странной радиации, присущей этому полю, я пока не придумал способа обойти эту помеху. Если же все дело в трении, то, может быть, вам стоит подумать об уменьшении скорости движения ракеты, когда она приближается к критической точке.

— Эта строящаяся восемнадцатая ракета будет управляться человеком, — мрачно заявил Армстронг. — В ней готов совершить полет некий безумец по имени Джордж Куинн. И нам бы не хотелось, чтобы он сгорел. Можем ли мы этому помешать?

Мэндл задумался.

— Единственное, что я могу предложить, — медленно сказал он, — это послать впереди его ракеты другую, управляемую автоматически. И если обе ракеты снабдить обоюдореагирующими приборами и... — Темные глаза Мэндла не мигая уставились на Армстронга. Неожиданно его лицо исчезло с экрана.

Армстронг удивленно вытаращился на мерцающий экран. Но профессор не появлялся. Подождав несколько минут, он нажал кнопку срочного вызова.

Когда показалось лицо оператора, Армстронг пожаловался:

— Я разговаривал с профессором Мэндлом из Тэрритауна, номер три-тысяча сорок два. Что произошло?

Оператор исчез и, появившись через минуту, сообщил:

— Прошу прощения, сэр, но ваш собеседник не отвечает.

— А какой у него адрес?

Последовала вежливая, полная сожаления улыбка.

— Сожалею, сэр, но нам запрещено сообщать адреса наших абонентов. Только полиции.

— Ну так соедините меня с уэстчестерской полицией, — рявкнул он.

Он быстро заговорил, обращаясь к появившемуся чиновнику:

— С вами говорит Джон Дж. Армстронг, Грамерси два-пятьдесят семь-семнадцать. В доме профессора Мэндла, Тэрритаун, три-тысяча сорок два, происходит что-то неладное. Советую вам побыстрее оказаться там!

Он отключился, затем набрал номер «Геральд» и попросил соединить его с двенадцатой службой:

— Доброе утро, Билл! У меня нет времени. Не дашь ли мне адрес профессора Мэндла, чью статью ты готовил к последнему выпуску? — Выслушав, он проворчал: — Спасибо! Свяжусь с тобой попозже.

Схватив шляпу, он выбежал из дома, втиснулся за руль машины, включил мощный двигатель. Но при этом у него было чувство, что этот Мэндл уже ничего не скажет. Никогда.

Мэндл действительно ничего уже не мог сказать. Толку от него было меньше, чем от пустых бутылок. Он раскинулся на ковре перед видеофоном, и на лице его застыло холодное спокойнное выражение.

Некий властный субъект с седыми усами, бродивший вокруг тела, сказал:

— Это вы тот Армстронг, что позвонил нам? Благоразумно с вашей стороны. Мы приехали сразу же, но все равно поздно.

— Что же случилось? — спросил Армстронг.

— Пока трудно сказать. Похоже, что Мэндл дал дуба вполне естественным способом. Вскрытие покажет из-за чего. — Он проницательно и оценивающе оглядел собеседника. — А когда он разговаривал с вами, не выглядел ли он взволнованным, испуганным или еще как-то ненормально?

— Нет... Мэндл выглядел вполне нормально, насколько можно судить по этим полутусклым экранам. — Армстронг передернул плечами, осматривая тело. — Совсем молодой парень. Не больше тридцати, на мой взгляд. Странно, что такие молодые умирают, не так ли?

— Вовсе нет, — фыркнул собеседник. — С ними это случается каждый день. — Он повернулся к вошедшему в комнату полицейскому в форме и резко спросил: — Ну что, приехала эта мясная перевозка?

— Да, капитан.

— Хорошо. Тащите его. Больше тут ничего интересного для нас нет. — Он вновь обратился к Армстронгу: — Если вас интересуют результаты вскрытия, я вам позвоню. Гринвич, два-пятьдесят семь-семнадцать, вы сказали?

— Совершенно верно.

Армстронг заехал в «Геральд», вызвал Билла Нортона и пригласил на обед. Они выбрали маленькое уютное кафе, славящееся своими бифштексами. Лишь покончив со всеми блюдами, он заговорил:

— Мэндл мертв. Умер во время разговора со мной. Так не шутят, не закончив разговор. — Стол крякнул, когда он возложил на него свои лапы. — Стоил ли Мэндл своей известности? Являлся ли он действительно специалистом в своей области или просто поднимал шум?

— Это тебе мог бы объяснить Фергюсон. Он научный редактор, и именно он приобретал эту статью. Но из того, что мне рассказывал Фергюсон, я понял: Фергюсон настолько велик, что сказанное им следует заносить на каменные таблички и хранить вечно. Ферги стоит на переднем краю науки и сам настолько пропитался наукой, что покупает спиртное литрами, а не квартами.

— А ты вроде говорил, что он не пьет?