— Люди не сотворены равными — мы все это знаем! Есть лучшие и худшие, умные и глупые, красивые и уроды. Алый так же способен командовать звездным кораблем, как зеленый — лечить людей.

Оглядев смеющиеся лица курсантов, лорд-губернатор рассказывает о жалкой участи Афин, где зародилась злокачественная опухоль демократии. Сладкая ложь обессилила нацию и поставила ее на колени перед Спартой, возбудив зависть граждан и заставив изгнать своего лучшего полководца Алкивиада.

— Зависть и соперничество натравливали друг на друга даже земные нации. Североамериканские штаты силой навязали другим идею равенства, однако, к их удивлению, объединившиеся нации тут же выступили против самих американцев. Усредненное, уравненное в правах большинство всегда завистливо! Всеобщее равенство — извечная мечта человечества, но мечта несбыточная и фальшивая… Мы сражаемся против этой сладкой лжи, но есть и другая опасность, другой наш враг, действующий медленно и коварно. Он пожирает нас изнутри, но не как лесной пожар, а как болезнь, разлагающая тело, — болезнь роскоши, изнеженности и упадка. Наше Сообщество прошло долгий путь от эпохи варварства к процветанию, но так же, как в свое время Рим, находится под угрозой упадка и разложения. Вы — лучшая часть человечества, но и самая изнеженная его часть, избалованные дети. Родись вы под другим цветом, у вас уже были бы мозоли и шрамы, вы знали бы, что такое боль.

На лице его мудрая улыбка — будто сам он знает, что это такое. Я его ненавижу.

— Вы уверены, что знаете боль, и думаете, что Сообщество — это неотвратимая сила истории, ее конец, но слишком многие думали так же в прежние времена. Правящие круги полагали себя венцом творения — а потому жирели и слабели. Забыв о тяготах сражений, мозолях и ранах, они проводили жизнь в роскошных клубах для избранных, подобных тем, которые вы, молодежь, так любите посещать. Всевозможные развлечения, шелка и бриллианты, живые единороги на день рождения — вот что занимает ваши незрелые умы… Слишком много золотых никогда не жертвовали собой и не заслужили права носить шрам нобиля.

Губернатор показывает на свое лицо. У Октавии Луны такой же шрам.

— Мы правим Солнечной системой не по праву одного лишь рождения, а потому что захотели и добились этого силой… Мы, а не вы!

Будь он поближе, я подарил бы ему еще один шрам, но ребятишки вокруг впитывают его слова как губка.

— Даже те, кто трудится в недрах планеты, крепче вас. Мозоли, шрамы и ненависть привычны для них с самого рождения, они тверды как сталь. К счастью, они не блещут умом. Та Персефона, о которой вы наверняка уже слышали, — всего лишь жалкая девчонка, которая была уверена, что виселица — достойная плата за то, чтобы спеть песню.

Я до крови прикусил щеку, чтобы не выдать себя словом или жестом. Ярость пышет внутри — как смеет этот ублюдок упоминать в своей речи мою жену?

— Девушка даже не знала, что видеозапись попадет в трансляцию, но готовность вытерпеть мучения придала ей силы. Мученики похожи на пчел, которые расплачиваются жизнью за возможность ужалить… Но скажите — кто из вас мог бы вот так отдать жизнь всего лишь за мелкий ущерб, нанесенный врагу? Я уверен, никто!

Глотаю кровь, поглаживая на пальце перстень Танцора, и гнев постепенно утихает. Я не мученик и не мститель, моя цель — исполнение мечты Эо. И все же спокойно выслушивать самодовольные разглагольствования убийцы в чем-то сродни предательству.

— Надеюсь, настанет день, когда вы получите свои шрамы от моего меча, — завершает свою речь Августус, — но сначала их придется заслужить!

17

Отбор

— Сын Лайнуса и Лексы Андромедус из братства Аполлона, — скучно бубнит золотой администратор. — Желаешь ли ты сделать особую отметку, что отдаешь предпочтение данному братству?

В первую очередь аурей хранит верность своему цвету, затем семье, планете и братству. В братствах, как и везде, делами заправляют представители нескольких влиятельных родов, на Марсе это семьи Августус и Беллона.

— Нет, — отвечаю я.

Он возится с планшетом, вводит данные.

— Так, хорошо… Как ты оцениваешь свои результаты по речевой идиоматике? Я имею в виду экстраполяционный тест.

— Думаю, мои оценки говорят сами за себя.

— Ты невнимателен, Дэрроу, ставлю тебе минус. Я спрашивал, как ты сам оцениваешь результаты?

— Думаю, я просто-напросто обосрался, сэр.

— Что ж, отлично, — улыбается он, — так и есть, так и есть. Братство Минервы вполне устроила бы твоя сообразительность, Плутона — изворотливость, Аполлона — гордость… Так, хм… Ну хорошо, тогда вот тебе задание, выполни его как можно лучше. Как только закончишь, с тобой побеседуют.