Читаем Алиенист полностью

Я пытался решить эту головоломку весь путь до № 808 по Бродвею, однако по возвращении мое внимание немедленно переключилось на то, что в результате вышло из попытки Крайцлера обустроить нашу штаб-квартиру, грозившую стать для всех нас домом на ближайшее время. К тому же я впервые рассматривал результат с более-менее ясной головой. Само здание оказалось весьма основательным строением из желтого кирпича — его возвели по проекту Джеймса Ренвика, архитектора, прославившегося готическими сводами церкви Милости Господней рядом с нами, равно как и более скромным отелем «Сент-Денис» через дорогу. Южные окна штаб-квартиры выходили прямо на церковный дворик, сейчас лежавший в тени гигантского церковного шпиля. Из-за него наш маленький кусочек Бродвея окутывало какое-то патриархальное спокойствие — невзирая на то, что мы умудрились поселиться в самом центре оживленнейшей торговой магистрали Нью-Йорка: помимо «Маккрири», в нескольких шагах от крыльца дома № 808 торговали абсолютно всем — от мануфактуры и галантереи до сапог и фотографий. Величайшим монументом всей этой коммерции служило неимоверное здание из литого чугуна по 10-й улице, прямо напротив церкви — бывший универсальный магазин А.Т. Стюарта, коим в настоящее время управляли «Хилтон, Хьюз и компания», но к подлинным высотам славы ему предстоит вознестись под именем Уанамейкера.

Лифт у нас в доме оказался вместительной клеткой сравнительно недавней постройки, и он тихо поднял нас обратно на шестой этаж. Там мы обнаружили, что за время нашего отсутствия грузчики без дела не сидели. Мебель уже была расставлена так, что с первого взгляда становилось понятно: люди здесь занимаются делами, хотя подлинной природы этих дел распознать по-прежнему было невозможно. Ровно в пять часов каждый из нас выбрал себе стол, из-за которого можно было без помех видеть остальных участников дискуссии. Посреди отчасти нервозной, но приятной товарищеской болтовни мы расселись по местам и пустились в обсуждение событий минувших дней. К тому времени как вечернее солнце опустилось к Гудзону, облив мягким золотистым светом крыши западного Манхэттена и готические окна нашей обители, я осознал, что мы с поразительной скоростью превратились в единое сплоченное подразделение.

И у нас уже имелись враги — в этом сомневаться не приходилось. Люциус Айзексон рассказал, что к концу эксгумации двух тел мальчиков, убитых до Джорджио Санторелли, в Институт явились двое, представившиеся работниками кладбища, с которого были доставлены тела, и потребовали немедленного прекращения работ. К тому времени Люциус уже успел выяснить все необходимое и почел благоразумным не вступать с ними в пререкания — но описание этих двух субъектов, вплоть до кровоподтеков на их физиономиях, удивительным образом совпало с портретами двух громил, преследовавших нас с Сарой у квартиры Санторелли. К счастью, двое экс-фараонов не признали в Люциусе детектива (скорее всего, их уволили до прихода младшего Айзексона в Управление), но пусть мы не знали, кто и с какой целью отправил этих людей на такое задание, стало яснее ясного: в Институте вести работу долее небезопасно.

Что же до результатов эксгумации, произведенной Люциусом, они были весьма обнадеживающими: оба тела носили следы того же ножа, что и в случае с Джорджио Санторелли и детьми Цвейгов. Констатировав сей факт, Маркус воткнул еще два красных флажка в большую карту Манхэттена: один в Бруклинский мост, еще один — в станцию паромной переправы на остров Эллис. Крайцлер записал на правой стороне доски даты этих убийств — 1 января и 2 февраля; там же значилась дата смерти Джорджио — 3 марта. (Схема впоследствии окажется гораздо сложнее, как с самого начала и полагал Крайцлер, нежели явное сходство номера месяца и числа).

Маркус Айзексон поведал нам о своих, пока что бесплодных, усилиях объяснить способ, с помощью которого «Глории» удалось покинуть комнату в «Парез-Холле» и при этом остаться незамеченной. Сара проинформировала о том, что они с Рузвельтом выработали порядок, по которому наша группа сможет проникать на места будущих преступлений, очевидно совершенных тем же злодеем, не привлекая внимания других детективов и неуклюжих коронеров. План в очередной раз ставил под удар самого Теодора, но тот уже беспрекословно верил в Крайцлера. Я в свою очередь поделился с коллегами историей о нашем свидании с Гаррисом Марковицем. После того как выступили все, Крайцлер поднялся из-за стола и указал на грифельную доску, где, по его словам, нам и предстояло воссоздавать образ нашего воображаемого преступника: здесь будут перечисляться, пересматриваться, сверяться и комбинироваться физические и психологические зацепки, пока работа не завершится. В подтверждение своих слов он сразу потрудился записать все те факты и гипотезы, которыми обросло следствие за минувшие дни.